3
0А инспектор сказал:
– Мы вечно носимся за отъявленными хулиганами, хотя бомба замедленного действия сидит в подобных личностях.
И еще:
– Если бы мы были Америкой, ты стал бы школьным стрелком.
Родители приехали вместе, но разговаривал со всеми только Слава. Это не очень хорошо. Слава хуже переносит стресс и эмоциональные ситуации, лучше бы со мной пошел Лев. Но так было нельзя.
Когда мы вернулись домой, я хотел остаться один, но пришла Лена. Я даже переодеться не успел. Долго сидел и смотрел в одну точку, а потом пришла она.
Вообще-то я чувствовал, что она придет, но не был уверен, что хочу этого. Я боялся.
Не знаю, кого она надеялась увидеть, но, видимо, не меня. Я сидел, мрачный и уставший, а она как-то растерянно смотрела с порога. Потом прошла и села на кровать.
– Ты не виноват, Мики.
– Не надо, – ответил я.
– Что «не надо»?
– Говорить так. Не надо меня оправдывать. Я плохо поступил.
– Потому что не струсил?
– Ты ничего не знаешь, – огрызнулся я.
– Все знают, а я – нет?
– Ты не видела его. – Меня передернуло, когда перед глазами снова возникло окровавленное лицо Ильи. – Ты не видела, что я с ним сделал; я был как тупое жестокое животное.
– Мики, он – урод.
– Это я урод.
– Ты его всегда терпеть не мог.
– Я хуже, чем он.
– Да он постоянно ко всем лез! Он Антона с первого класса изводит! Он сволочь.
Я упрямо возразил:
– Он не сволочь.
– Сволочь!
– Он не совсем плохой.
– Как это?
– Совсем плохих людей не существует.
– О, может, и Чикатило был не совсем плохим человеком?
Я снова поморщился.
– Чикатило был не человек. Он маньяк. Я с тобой о людях говорю, а не о маньяках.
– В классе никто тебя не осуждает. Все понимают, один ты против самого себя.
– Они дураки.
– За тебя даже Костя. Он что, тоже дурак?
– То, что Костя математику знает, не значит, что он не дурак…
Я поднял голову и, начав разглядывать Лену, как будто впервые увидел ее по-настоящему. Она выдержала мой взгляд, не отвела глаза.
– Какая ты…
– Какая?"
"– Я думал, что никого нет лучше тебя. А ты… за жестокость.
До сих пор я был апатичен и погружен в себя, но это осознание меня немного оживило.
Лена сказала:
– Я не передумаю. Жаль, что у тебя отобрали молоток.
Меня снова передернуло.
– Кошмар…
Но она уже начала злиться.
– Я думала, ты храбрый, а сейчас вижу какого-то размазню! Вот это кошмар!
Я тихо сказал:
– Иди домой.
Она вскочила. Резко повернулась, пошла к двери. У дверей притормозила – ждала, что я ее окликну. Но я не стал.
Когда она ушла, мне почему-то захотелось поговорить со Львом.
Он сидел в зале и, похоже, как и я недавно, смотрел в одну точку. Я приблизился. Тогда он перевел взгляд на меня, но ничего не сказал. Я тоже молчал. Когда наши глаза встретились, он переменился в лице, будто чем-то взволнованный.
