3
0И я смогу стать настоящим музыкантом, как Джимми Хендрикс! Я буду писателем-музыкантом и… и… врачом!
Мы несколько часов играли в пиратов на моем дне рождения. А потом ребята снова начали беситься, шуметь и липнуть к Славе. В очередной раз он стал звездой моего праздника, и с этих пор в школе его делами интересовалось все больше и больше людей."
"Поцелуй в церкви
Вместе с покупкой гитары в моей жизни началась театрально-музыкальная пора. Я стал ходить в театральную студию, где помимо актерского мастерства занимался музыкой и вокалом. Раньше я думал: чтобы играть на сцене, надо быть общительным и открытым человеком. А оказалось, что, будучи замкнутым, делать это еще проще – за ролью можно скрыться от других так, что тебя никто никогда не узнает. И меня это привлекало уже тогда, в девять лет.
Театральная студия была не первым моим «кружком по интересам». До этого я дважды начинал ходить в художественную школу и дважды ее бросал – на первых же занятиях. Рисовать кубы, конусы и гипсовые головы было для меня невыносимо.
Пока я постигал наследие Станиславского, а Слава продолжал писать письма и отправлять посылки в детский дом, у Льва обнаружилась сестра. То есть не она внезапно обнаружилась, а я о ней внезапно узнал, когда она пригласила нас к себе на свадьбу и венчание.
Я вообще заметил, что между братьями и сестрами отношения всегда особые. Например, моя бабушка не знала, что Слава – гей, но мама знала и поддерживала его. А если бы узнала бабушка, то жуть что началось бы. Братья и сестры склонны понимать друг друга и принимать, а родители детей – наоборот. Сестра Льва тоже его принимала и понимала. И мне было завидно: будь у меня брат или сестра, я бы тоже что-нибудь ему рассказал. Какой-нибудь страшный секрет. У меня, правда, такого не было. Но я бы специально его придумал, чтобы им поделиться.
В общем, что я узнал. Венчание – это круче свадьбы. Бабушка сказала, что это клятва в любви перед Богом, которую он услышит на небе, но теперь я не был уверен, что все действительно так, ведь, по словам Льва, об этом никто точно не знает, а Лев всегда казался мне умнее всех. Причин сомневаться в его знаниях у меня не было, а вот причины сомневаться в знаниях бабушки были: она один раз сказала, что шесть умножить на четыре – это тридцать два, а я поверил.
Итак, сестра Льва пригласила нас всех на свое венчание, и меня со Славой тоже. Слава сказал, что очень мило с ее стороны рискнуть позвать в церковь двух геев. Но я не понял: почему рискнуть и чем?
Сестру Льва зовут Пелагея. Пелагея – это еще страннее, чем Лев. У их родителей наверняка где-то дома лежит сборник самых редких и неудобных в использовании имен.
