3
0У него в самом деле очень большие зимние ботинки – непонятно, как он в собственных ногах не путается. Удивительно, что он первый раз так упал!
Но дома, складывая форму в шкаф, я услышал разговор родителей. Они говорили об Антоне.
– Невозможно так упасть на лед, – говорил Слава. – Ни на что невозможно так упасть. Это надо специально лежать и биться лицом, чтобы такое получилось.
– И какие у тебя варианты? – нехотя спрашивал Лев.
Видимо, ему не нравился этот разговор.
– На родительские собрания у него тоже ходит отец, – рассказывал Слава. – Мы с ним там вдвоем из отцов, поэтому он всегда подсаживается ко мне. Я тебе отвечаю: он психопат. Даже там он ведет себя как психопат.
– Ты это к тому, что он избивает Антона?
– Естественно.
– Ну и какие у тебя варианты? – снова спросил Лев.
Повисла тишина. Только тогда я поймал себя на том, что замер перед шкафом с одеждой в руках и так ее и не убрал.
– Не знаю, – наконец сказал Слава. – Но это же ненормально. Если мы знаем, что ребенка дома избивают, мы что – будем сидеть сложа руки?
– А это не мы должны делать, а его классная руководительница. Ты с ней говорил?
– Она поверила в историю про лед, – хмыкнул Слава. – Я был о ней лучшего мнения.
– Может, это не так уж и неправильно, – ответил Лев.
– В смысле?
– Ну а если она вмешается, скажет кому-нибудь и дело дойдет до органов опеки – что будет дальше? Мы же не знаем, есть ли у мальчика кто-то кроме отца, а она знает. Ну заберут его, отдадут в детдом. Думаешь, в детдоме не бьют?
После недолгого молчания Слава произнес фразу, которую я запомнил на всю жизнь:
– Я устал от этого проклятого русского выбора: между насилием и насилием. Здесь даже дети только и могут, что выбирать себе палачей.
Так этот разговор и закончился, и мои родители тоже ничего не сделали. Оказалось, в тревожной, обступавшей меня реальности есть вещи, с которыми никто не может справиться.
А я думал, что взрослые могут все.
Валентинки, танки и девочки
После Лениного дня рождения впереди было еще четыре праздника, которые предстояло пережить.
Первый – День святого Валентина. Раньше этого дня в моей жизни не было, он существовал только для родителей – они всегда проводили его вдвоем: с открытками в форме сердечек, цветами и поцелуями. Оказалось, в первом классе такой день тоже есть. Но без цветов и поцелуев.
Учительница за неделю до праздника поставила коробку в нашем классе: сказала, что туда можно бросать валентинки друг для друга, а четырнадцатого февраля она ее откроет и всем их раздаст. Это накалило обстановку: целую неделю все напряженными взглядами следили за коробкой как за главной угрозой для своей самооценки.
Я тоже переживал. А вдруг мне никто ничего не пришлет? Тогда я окажусь самым ненужным.
