Дни нашей жизни

А у Славы есть друзья, но, когда они приходят, они не жмут друг другу руки, а обнимаются, потому что, наверное, они тоже геи, вот у них это и нормально, а в школе это ненормально, мне в глаз дадут за попытку обнять при встрече. И все эти общественные условности, эти рукопожатия, этот сленг быдла, эта невозможность послать девочку в жопу – я так устал от того, что эти правила никак на меня не налезают и любое общение превращается в мучения, поэтому просто больше не хочу общаться.

Кроме того, я не знаю, как разобраться в себе. Однажды мой одноклассник смотрел на какого-то парня секунд двадцать, не отводя взгляда, и другой одноклассник спросил, не гомик ли он. Я был в отчаянии от понимания, что в этой «нормальной» реальности нужно еще и выдерживать продолжительность взгляда, чтобы никто ничего не подумал. А я на этом параде полчаса разглядывал парня, за что в школе меня уже давно бы окрестили каким-нибудь «петухом», да я и сам уже себя так мысленно окрестил, потому и сорвался. Если послушать других, то ты гей, если просто смотришь на мужчину. Если послушать родителей, то это просто какая-то чухня про «чувства», абсолютно непонятная, потому что я уже давно ничего не чувствую. Надо было подойти к этому парню и врезать. Сначала сказать: «Че ты, э, ты че», – а потом врезать.

Вот о чем я думал, пока шел до отеля и уже дойдя, когда просто сидел и смотрел в одну точку. А когда родители с Ваней вернулись, я сказал им, что это все было глупо и «не гордо».

– Чем они гордятся? – не скрывая брезгливости, спрашивал я. – Тем, что яйца через стринги вывалились наружу? На это даже смотреть противно.

– Можно не смотреть, – заметил Лев.

Меня начало заносить:

– А как на это не смотреть, если они устроили эту вакханалию в центре города? Вот только не говори, что «можно не идти в центр». А если я живу в центре? А если я работаю или учусь в центре? Когда мы переедем в Канаду, там будет такая же навязчивая «свобода»? И сказать что-то против нельзя, потому что это будет считаться дискриминацией, а за дискриминацию – статья, вот и сиди, терпи голых мужиков и баб посреди улицы. Может, вы едете в свободу, но я еду в тюрьму с толерантной цензурой.

– Что такое вакханалия? – встрял в разговор Ваня.

А Лев только сказал:

– Если будешь жить или работать в центре, просто не смотри в этот момент в окно.

Я начал злиться на него:

– Я не понимаю, почему ты поддерживаешь этот маскарад. Ты же нормальный человек. Неужели ты не понимаешь, что гордость должна быть другой?

– Какой?

– Вот если бы они вышли на этот прайд в приличной человеческой одежде, а вместо флагов и плакатов с гениталиями у них в руках были плакаты типа «Я гей, и я изобрел лекарство от рака» или «Я лесбиянка, и я сняла гениальный фильм», вот тогда я понимаю – гордость. А сейчас не понимаю.