7
0Он не смог бы заставить себя обнять ее, как не смог заставить все эти годы, которые пролегли между ними.
И оба, глядя друг на друга, вдруг вспомнили день, когда он вернулся с войны, и ночь, которая последовала за тем днем… И Маргарита подумала: а если бы она не дала тогда воли злой обиде и ревности, может быть, ее отношения с мужем сложились бы иначе и жизнь они прожили бы иначе? А Говоров подумал: а если бы он сжег в ту ночь Тасину фотографию и не дал воли тоске и воспоминаниям, может быть, их с женой отношения сложились бы иначе и жизнь они прожили бы иначе?..
И оба мысленно сказали «нет» этой мгновенной слабости. Их разлучила, навеки разлучила война, как разлучила она многие, очень многие семьи.
Когда люди произносят эти слова, мол, война разлучила, они обычно имеют в виду смерть-разлучницу. Но для Говоровых этой разлучницей стала любовь… Любовь, столь же неодолимая, как смерть! И Маргарита впервые подумала: а если бы она ушла от мужа, может быть, ее жизнь сложилась бы иначе? Счастливее?.. А Говоров в несчетный раз пожалел, что струсил и не ушел от жены с Тасей и Лилей!
И оба горько упрекали себя в эту минуту, что пытались склеить разбитое, собрать осколки былой жизни, хотя оба понимали и невозможность, и ненужность этого.
Вот и сейчас Говорову нечего было сказать жене. Умолять ее остаться он не мог. Не имел права. Понимал, что в ее словах – горькая истина, он виноват во многом.
Только спросил:
– Почему именно сейчас?
– Осточертело все! – резко заявила Маргарита. – Надоело! Дом этот! Ты! Дочуня твоя ненаглядная!
Говоров устало покачал головой:
– Что ж, может быть, ты и права… – И признался наконец в том, что мучило его давно: – Давно надо было развестись! Чужие мы с тобой, Рита!
Ее лицо исказилось от обиды, от еле сдерживаемых рыданий:
– Если бы ты услышал… Если бы ты только услышал этот свой ледяной голос!
Михаил Иванович вздохнул. Он-то знал, что голос его не был ледяным. Он был просто равнодушным, и именно его равнодушие и оскорбило Маргариту больше всего – до того, что она подошла к нему сзади и в отчаянии несколько раз ударила по спине:
– Неужели ни одного слова?! Ни одной просьбы остаться?! Говоров!
– Ну как? – глухо спросил он. – Как мне с тобой сейчас говорить? Со слезами в голосе, да?
И Маргарита внезапно постигла причину его молчания. Он боялся, что жена передумает…
– Я ухожу! Уезжаю! – выкрикнула она, и Михаил Иванович с трудом узнал ее голос, настолько он был искажен ненавистью. – К Коте! К единственному близкому мне человеку! А счастья тебе желать не буду. Не хо-чу!
Говоров услышал, как Маргарита захлопнула за собой дверь.
Вот и все. Он остался совсем один. Все ушли. Всех он прогнал от себя!
Он один.
