1
0Поначалу я думала это у тебя пройдет, но потом поняла, как ты серьезно вляпался.
— Маська, ты кукушкой поехала? Меня у тебя никогда не было!
— Блядь, Дим! Потому что ты прячешь голову в песок, как гребаный страус! Ты даже сейчас называешь меня детским именем! Какая я тебе нахуй Маська? Я — Маша. Маша Кравцова! Не Маська Горелова!
Пытаюсь разглядеть в лице сестры хоть что-то человеческое, и не удается.
— Я тебе доверял. И зря. Ну ты и мразь. Ты подло нагадила Инге, но плохо сделала мне. Инга сильная, она справится. А я без нее нет.
Маська отворачивается от меня, кривя губы.
Но ведь это не все. Нутром чую. Маська всегда добивает до конца. Она не могла остановиться на полпути.
— Чего еще я не знаю? — прессую я.
— Откуда мне знать? — равнодушно смотрит на меня.
Хватаю стакан с остатками минералки со столика и, размахнувшись швыряю его в стену за ее спиной. Он разлетается почти стеклянной пыль, осыпая ее Маску и оставляя мокрое пятно на обоях, медленно пропитывая их.
— Что еще ты сделала? — голос уже похож на звериный рык, я и сам с трудом различаю слова в нем.
Дрожащей рукой Маська подтягивает к себе пачку сигарет и, нервно щелкнув несколько раз зажигалкой, закуривает.
Поняла, сучья дочь, что в этот раз ей с рук не сойдет. Она укусила члена стаи, свои семьи. Сейчас я еще ее слушаю, поэтому сдерживаюсь. А потом выбью предательские зубы. Фигурально. Но, блядь кусаться она больше не сможет. И Маська это поняла.
— Что. Ты. Сделала.
Дрянь собирается с духом, но мое терпение кончилось.
Я не выдерживаю и подлетаю к ней, хватая за волосы.
Маська даже не пикает. Еще бы! Вот мать ее таскала ее за волосы от души, а я просто привлек внимание.
— Открой рот и говори.
Сдавленный голос и слеза, выступившая у нее на глазах, меня не трогают.
Инге пришлось хуже.
— Я дала ей понять, что ты автор того, что творится с ее жизнью.
— Какая ты сука!
Глава 28
Инга
В квартире Тамары Львовны я сбрасываю лодочки и, немного стыдясь за тайное удовольствие, босыми ногами шлепаю по теплому паркету на кухню, где уже что-то гремит и позвякивает. Светло-желтые обои даже в пасмурную погоду создают иллюзию солнечного дня. Я как будто впервые за последние шесть месяцев выхожу из подвала на свет, даже воспаленным глазам немного больно.
Шмыгая покрасневшим носом, пристраиваюсь за столом и слежу за неспешными движениями хозяйки.
— Замерзла? Сейчас пить чай будем. С ватрушкой.
У меня в носу щиплет, настолько уют этой квартиры в диссонансе с раздраем в моей душе, где собралась гроза и никак не прольется, смывая тяжелые давящие тучи.
Мне нравится дома у Тамары Львовны: несмотря на то, что сын ей сделал потрясающий ремонт по последнему слову, здесь все равно сохраняется какой-то кусочек прошлого, доброго и трогательного.
— Ну чего ты, как неродная? Руки мой.
