1
0
Наверное, так все и должно быть.
Наверное, хорошо, что я узнала: не куплюсь больше на взгляды, руки, голос…
Наверное.
Хочется просто исчезнуть, чтобы никто не нашел, не трогал…
Звонок мобильного напоминает, что в этом мире не так легко остаться позабытой.
Жанка.
Очень не хочется брать трубку. Все существо восстает против. Но какой-то внутренний мазохист заставляет ответить.
— Инга, а ты где? — взволнованный голос подруги, пытающийся перекричать гомон толпы студентов, ввинчивается в мозг.
— Еду в бюро, — вяло ворочая языком, вру я. — А что?
— Нет, значит, показалось. Слушай, мне надо с тобой поговорить серьезно.
У меня все холодеет внутри. Кровь накачивает сердце толчками. В животе ворочается колючий ком.
Я не хочу слышать то, что она мне расскажет. Я уже все знаю.
— Я пока не могу… Напиши мне сообщением… — голова начинает кружиться.
— Это не так просто, — мнется Жанна. — Мне самой не нравится то, что я хочу сказать, прям выворачивает, но, думаю, ты должна знать…
— Алло, алло? — прерываю я ее монолог. — Плохо слышно, я в метро спустилась… Перезвоню тебе вечером…
И сбрасываю.
Хочется завыть. Словно внутри меня маленький зверек бьется в капкане.
Остается только перегрызть себе лапу, чтобы освободиться.
Непреодолимое желание постучатся головой о стену, чтобы боль физическая притупила душевную, чтобы звон в черепной коробке заглушил голос Жанки: «Думаю, ты должна знать…»
Бросаю на себя взгляд в зеркало — мокрые передние пряди липнут к белому, как мел, лицу, расцвеченному лихорадочными пятнами на скулах, глубокие тени под потухшими глазами и сухие губы.
От бестолкового разглядывания себя в зеркало меня отрывает появление в туалете нескольких щебечущих девчонок.
— Видела, да? Горяч! Блин, и какой-то невзрачной мышеле достался!
— Ага, все девки в кафетерии на него смотрели, а он от этой моли глаз не отводил…
Вылетаю из туалета.
Невыносимо.
Это точно про Горелова. Точно.
Все пропитано им.
Куда ни плюнь, кругом он. Везде про него. Спрячешься, а Демон тут как тут, продолжает уничтожать.
Я больна. Горелов — раковая опухоль. Стадия ремиссия ведь возможна? Если не полное излечение, то хотя бы… Хотя бы что?
Мне просто нужна передышка.
Я не представляю, как добралась до дома. Не могу даже вспомнить, заплатила ли я за проезд в автобусе. Помню, что сажусь на маршрут, идущий кружным путем, плюхаюсь на заднее сиденье и, привалившись к пыльному оконному стеклу, сосредотачиваюсь на том, чтобы ни о чем не думать.
Выходит хреново. И в этих болезненных попытках я действую на автомате.
Обнаруживаю себя уже возле подъезда на лавочке.
В чувство меня приводит поднявшийся ветер, швырнувший мне в лицо пыль с козырька над дверью.
Сколько сейчас? Достаю негнущимися пальцами мобильник.
Оказывается, я замерзла.
