1
0
В каком бреду я мог подумать, что в ней нет ничего особенного?
В ней идеально все. От влажных ресниц и искусанных губ до чувственных изгибов и горячих соков, питающих мой ствол.
Стервоза распахивает глаза, и я проваливаюсь в другое измерение. Где из звуков только шум крови в ушах, из запахов — ее аромат, из картинки — только блеск тела, покрытого испариной. Ведьма забрасывает мне ногу на поясницу, крепче вжимая меня в себя, и приподнимает бедра.
Это пиздец.
Я сейчас кончу, как пацан.
Уткнувшись лбом в ложбинку между плечом и шеей, я прикусываю сливочную кожу и толкаюсь глубже. Тихий стон на грани слышимости срывает последние крепления моего парусника.
Я раздаю на тысячу километров вокруг, сука, заряжу любую электростанцию. Маховик раскручивается, и нет спасения. Мне оно не нужно."
"Если бы я мог, я бы сжал, смял, скомкал эту занозу, разодрал себе грудную клетку и запихнул бы ее туда. Навечно.
Нет ничего мучительнее, чем понимать, что ты не владеешь тем, что для тебя дороже всего. Что не можешь ее заставить, что она здесь только потому, что хочет этого сама. И если захочет, встанет и уйдет.
Я зверею от этого.
И папаху рвет начисто.
Два длинных на всю глубину, медленно, чтобы прочувствовать, как она обволакивает меня, и все.
Все.
Все, что мне сейчас нужно: ее руки, цепляющиеся за шею, ее ноги, оплетающие меня, злые Ингины поцелуи, обвиняющие меня. Я набираю скорость, я рвусь туда, в глубину, где нет и не будет места для других.
Нет, Инга! Хуй тебя кто получит!
Чуть меняю наклон, знаю, что там у нее особенное местечко, и моя девочка начинает задыхаться. Мутный взгляд, затянутый пеленой желания, мелькающий между пухлых губ кончик языка. Влажные тугие складочки ласкающие набрякший член.
Страшная смесь похоти, нежности и нужды порабощает меня.
До изнеможения, до ломоты. Только так.
Сплетаясь, растворяясь, мы прокляты друг на друга, обречены.
Моя девочка хнычет, трется об меня всем телом, заставляя хлипкие остатки контроля рассыпаться крошевом, она колотит меня по спине, требуя разрядки. Прости, Инга! Я не дам тебе кончить без меня. Только со мной. Чтобы улететь.
Наша нежность потерялась где-то по пути в этом безудержном марафоне. Жестко стискиваю мягкую плоть, упругие ягодицы, мягкие полушария. Беспощадно терзаю губами сморщенные соски. Малышка тоже не церемонится, но мне плевать на царапины и укусы, которые она оставляет.
Голые инстинкты. Мы зависимы.
Пах горит огнем.
