1
0
Он умеет свести меня с ума, Димка способен заставить потеряться и умолять. Знает меня, как никто. Хозяин моего тела.
Я вся оголенный нерв. Выгибаюсь навстречу каждому движению, впиваюсь короткими ногтями в мощные плечи.
Томление, заполняющее каждую клеточку, преобразуется в сносящее крышу напряжение, мучительное стремление слиться в той точке, где пульсирует кровь, сочится смазка.
Свободной рукой Горелов убирает мои волосы от лица, чтобы ему лучше было видно, как я плавлюсь.
Да. Смотри. Смотри, черт тебя подери! Я почти ненавижу тебя за то, что ты все это сломал!
Смотрит.
И не выдерживает.
Разрывая зрительный контакт, прикрывает веки, пряча свою боль, и целует.
Целует не как минуту назад, агрессивно, страстно, собственнически.
Целует нежно, отчаянно, взрывая мне душу.
Гладкая головка давит на губки, и они покорно обнимают ее, пропускают толстый, увитый венами ствол.
Клеймя губами прямо в сердце, Димка берет мое тело.
Глава 49
Демон
«Ты был единственным».
Рефреном бьется в помутившемся разуме.
Я больше не могу, и я с трудом протискиваюсь в рай, даже несмотря на то, что смазки достаточно. Принцесса меня хочет, но в ней так тесно.
Правда, единственным был.
Блядь!
И она согласилась на последний раз.
Единственным. Был. Невыносимо. Я хочу им оставаться.
Значит, сегодня будет длиться вечность. Так долго, как это возможно.
Давлю в себе животное, рвущееся изнутри. Мышцы дрожат от напряжения. Член рвется пронзать мягкую влажную глубину, в которой так горячо. Он вот-вот взорвется.
Сдерживаюсь, чтобы не устроить гонку за оргазмом.
Меня кроет по-страшному.
Я хочу видеть. Хочу чувствовать.
Пусть меня захлестывает волна по имени Инга.
Пульс частит, легким больно. Разрывается сердце.
Бля… Я вошел до конца. Я достиг дна.
Во всех смыслах этого слова.
Я не смогу ее отпустить. К дьяволу последний раз. Я впервые в жизни нарушу слово. Без Инги, без моего крыла я на дне. Весь мой мирок, который я встраивал всю свою жизнь, убогий и бессмысленный. Татуировка на спине горит клеймом, пульсирует в такт с толчками крови, несущимися по венам.
Инга, зараза, сжимает внутренними мышцами мой орган, провоцируя двигаться в шелковой плотной норе. Моя нетерпеливая девочка торопится получить все, что я могу ей дать. Тонкие пальцы скребут коготками от пупка вниз, и я у меня яйца поджимаются.
Так не пойдет.
Зашипев, я перехватываю ее кисти и фиксирую над головой. Любуюсь приподнявшейся грудью, острыми темными сосками, подрагивающим животом.
