Благородство и страсть

– А что я должен думать? Вы с ним вели чуть ли не часовую беседу, и, по всей видимости, весьма и весьма плодотворную. Я видел его несколько минут назад, когда он садился в карету. Счастливое лицо лорда Джона свидетельствовало именно о том, что были достигнуты удовлетворяющие его результаты. Скажите мне, какая сцена последует дальше в этом фарсе? – Маркиз старался делать вид, что все это его ничуть не интересует, но дрогнувший голос выдавал его внутреннее волнение.

Грейс дрожала так сильно, как будто ее лихорадило. Она была не в силах скрыть ни своего смущения, ни страха.

– Я должна соблазнить вас и заставить лечь в мою постель.

Выражение его лица сделалось высокомерным.

– Но это было ясно с самого начала. И к чему эта трагическая маска отчаяния? Конечно, вначале вам удалось ввести меня в заблуждение, но теперь повторение этих сцен уже не вызывает прежнего эффекта. Думаю, если бы вы признались во всем и раскаялись, результата, к которому вы так стремитесь, было бы легче достичь.

Голова Грейс дернулась словно от удара. Маркиз говорил с ней так, будто ненавидел ее. Но если он искренне верил в то, что она состояла в заговоре с его дядей, кто мог осудить его за это? Грейс заглянула лорду Шину в глаза, пытаясь отыскать в них присутствие того тепла и искренности, которые он с такой щедростью изливал на нее всего час назад.

– Милорд, я в большой беде.

Он улыбнулся, если можно назвать улыбкой эту застывшую гримасу боли на его лице.

– Разумеется, миссис Паджет. И вы сами ощутите это в полной мере, когда мой дядя поймет, что я не собираюсь и пальцем прикасаться к вам.

– Значит, на вашу помощь мне нечего рассчитывать, – проговорила она задумчиво.

Краем глаза Грейс видела, что маркиз продолжает наблюдать за ней. При этом его взгляд сделался таким отчужденно-холодным, устрашающе равнодушным, мертвенным, что Грейс вдруг показалось, что перед ней все еще стоит сам лорд Джон. Неожиданно губы лорда Шина сложились в улыбку, неестественно живую для этого каменного лица. Столь чудовищное несоответствие не могло не пугать.

– Вы ждете от меня помощи, мадам? Но что может сделать для вас несчастный сумасшедший, который и себе-то не в состоянии помочь?

– Вы просто должны верить мне – я не сообщница вашего дяди.

– О, как раз наоборот, моя дорогая миссис Паджет, я не должен верить ничему, что вы говорите.

Грейс показалось, что ее ударили хлыстом по лицу, она даже слегка отшатнулась назад.

– Я говорю вам правду, – в отчаянии продолжала настаивать она.

– Правду? – Маркиз насмешливо и презрительно засмеялся.