Благородство и страсть

Грейс не хотела, чтобы Мэтью сопроводил ее обратно в дом словно незнакомку.

– Значит, Мэтью, ты именно так хочешь со мной проститься? – тихо спросила она.

– Грейс, не испытывай мое терпение. Ты знаешь, что мы собираемся сделать. И понимаешь, почему мы это делаем. – На этот раз в голосе Мэтью не ощущалось ни злости, ни раздражения. Он казался глубоко несчастным.

Грейс опустила голову. Она чувствовала себя виноватой за то, что взяла из стола Мэтью документы. И чувство вины, словно маленькая змейка, все время жалило Грейс и впрыскивало в ее сердце яд. Она уверяла себя, что это было сделано лишь для блага Мэтью.

– Мне так не хочется покидать тебя. Это разобьет мое сердце, – проговорила она сквозь слезы.

Его улыбка сделалась более естественной, он взял в свои ладони ее руки. Хотя Мэтью и старался выглядеть беспечным и счастливым, было заметно, с каким напряжением это ему дается. За его улыбкой прятались грусть и усталость.

– Я же пообещал тебе, что в течение ближайших шести месяцев ничего с собой не сделаю.

Он всегда вел себя с ней благородно, даже если считал, что она сама не столь безупречна в своих поступках.

Когда Грейс думала об этом, то чувствовала себя маленькой дрянной девчонкой, и мужество, которое так было ей сейчас необходимо, начинало покидать ее. А она должна быть сильной, чтобы пуститься в тот путь, на котором ее повсюду поджидали опасности.

– Я не успокоюсь до тех пор, пока ты не окажешься на свободе, – прошептала она тихо.

Черты его лица заострились, Мэтью даже стал казаться старше.

– Не нужно этого, любимая. Беги отсюда как можно быстрее и постарайся забыть меня. Это для твоего же блага.

Грейс ничего не сказала на это. Какой смысл? Она все равно останется при своем мнении и будет делать то, что считает нужным.

– Поцелуй меня, – внезапно охрипнув, проговорила она.

Ее рот приоткрылся. Как трудно давалось ей это прощание, долгое, бесконечное, причиняющее столько боли. Поддерживала сейчас Грейс лишь надежда на то, что ей удастся освободить Мэтью.

В их поцелуе была страсть.

Когда Мэтью, наконец, отстранился от нее, Грейс заметила, что в его глазах блестели слезы. Она никогда раньше не видела Мэтью плачущим. Его гордость не позволяла ему выглядеть слабым в ее глазах. И вот теперь…

– Я люблю тебя, Грейс. – Это больше походило на клятву.

– И я люблю тебя, Мэтью.

– Пора, – мрачно проговорил он.

– Да. – Она быстро приподнялась на цыпочках и снова поцеловала его. Грейс боялась, что у нее не хватит сил оставить его. – Храни тебя Бог, мой дорогой.