Благородство и страсть

– Пообещай мне, что подождешь хотя бы шесть месяцев, – настойчиво повторила Грейс, хотя ее сердце сжималось от тоски и страха. Мэтью не должен умереть, она никогда не смирится с этим.

– Но зачем? – удивился он. – Ничего не изменится за это время.

– Я не хочу, чтобы ты умирал!

– Господи, Грейс! А что мне остается? Сидеть здесь, как кролик, которого откармливают к Рождеству? Тогда я и в самом деле окончательно сойду с ума. Если ты любишь меня, дай мне возможность самому распорядиться своей жизнью.

Она выпрямила спину и прикусила губу. Слава Богу, сейчас он не прикасался к ней.

Стоило бы ей ощутить тепло его рук и губ, как вся ее решимость мгновенно исчезла бы, утекла, не оставив следа, как вода в песок.

– Если ты не пообещаешь мне подождать шесть месяцев, я не уйду отсюда.

– Грейс, но ведь это шантаж.

– Я очень прошу ничего не предпринимать за это время. – Грейс очень надеялась, что в этот срок она сможет найти того, кто ей поможет. Что ей удастся не попасться в руки лорда Джона.

– Ради Бога, Грейс, не рискуй своей жизнью ради меня. – Интонация его голоса поднялась вверх и замерла на почти истерической ноте.

 – Ты думаешь, что тебе удастся справиться с моим дядей? Ты весьма самонадеянна. Он уничтожит тебя одним щелчком пальцев, словно муху. Разве ты ничего не поняла, живя здесь?

Мэтью говорил прямо, называл вещи своими именами, и это смущало и пугало Грейс. Но больше всего она боялась, что Мэтью покончит с собой, так и не дождавшись ее помощи.

Она втянула воздух. Ей надо успокоиться. Она так долго боялась, что страх, в конце концов, стал ее естественным состоянием, к которому она уже даже начала привыкать.

– Я не собираюсь глупо рисковать, но думаю, что сумею найти человека, который в состоянии помочь.

 – Ее план выглядел более чем эфемерно даже в собственных глазах. Теперь же, когда она высказала это вслух, ее надежды приобрели вид растворяющегося в голубом небе легкого облачка. – Подожди шесть месяцев, Мэтью. Только шесть месяцев. Я не прошу ни о чем другом. – Она попыталась взять его за руку, но Мэтью не позволил."

"– Ты продолжаешь настаивать, – разочарованно и холодно сказал он, словно просто констатировал факт.

Такую же отчужденность в его голосе Грейс ощущала в свои первые дни пребывания в поместье.

Она еще не успела забыть, как тогда ее раздражал и пугал подобный тон.

Наконец губы Мэтью дрогнули и на его лице появилось жалкое подобие улыбки.

– Что ж, раз ты так настаиваешь и для тебя это важно… Хорошо, даю тебе слово.

Грейс облегченно выдохнула. Честь для Мэтью была важнее, чем жизнь. На его слово можно было положиться с легким сердцем.

– Спасибо.

– Итак, теперь ты готова бежать или я должен пообещать тебе что-то еще? – Он предложил ей руку по всем правилам светского этикета.

Она отказалась.