Благородство и страсть

Словно зимней ночью.

Он взбил свою подушку, лег и притянул Грейс к себе. Ей не нужно было объяснять ему, что у нее по-прежнему все болит. Это и так было понятно – Грейс очень осторожно и как-то неловко положила голову ему на плечо. Затем ее рука опустилась ему на грудь.

– Так намного лучше. – На ее лице мелькнула слабая улыбка. Мэтью вдохнул ее запах – запах жасминового мыла и теплоту солнца, запах женщины, к которому примешивался тонкий аромат травяной смеси.

Она немного дрожала. Для нее пока еще каждая тень скрывала в себе опасность.

– Спи, Грейс, – мягко проговорил он, – а я буду тебя охранять.

Да, он будет охранять ее от Файли и Монкса, от своего дяди, от всех. Чего бы ему это ни стоило.

И ради Грейс он должен что-то придумать, он должен действовать. Чтобы называться мужчиной, он просто обязан что-нибудь придумать.

Грейс заснула, а он лежал и смотрел на колышущиеся тени, на пламя свечи. Правда была так жестока, и так страшно было смотреть этой правде в глаза.

Из того, что произошло, следовал лишь один вывод – Грейс не может дольше оставаться в поместье. Здесь ей постоянно угрожает опасность.

И дело не только в Файли.

Со своей судьбой Мэтью смирился давно. Он знал, что для него обычная жизнь недоступна. Но Грейс принадлежала к другому миру, она еще могла бы встретить нормального приличного мужчину, выйти за него замуж и обзавестись детьми. Он, Мэтью Лансдаун, к сожалению, никак не подходил на роль мужа Грейс, хотя его сердце говорило ему, что они были созданы друг для друга.

Он должен придумать план спасения Грейс, а когда она окажется на свободе, положит конец царству зла, сотворенному его дядей.

Глава 20

Прошло десять очень трудных дней.

Мэтью проклинал каждую минуту, проведенную Грейс в его поместье, где опасность подстерегала ее на каждом шагу. И в то же время, предчувствуя расставание, страшно мучился.

Но Мэтью знал, что не поменяет своего решения. Он должен каким-то образом освободить Грейс из неволи. Стоило ему только вспомнить ту картину – мерзкое грязное тело Файли между голых ног Грейс, – как его мгновенно начинало тошнить и руки сжимались в кулаки. Пока она находилась здесь, ее жизнь постоянно подвергалась опасности.

Файли целыми днями без дела слонялся по поместью, весь покрытый синяками, обтрепанный, грязный; руки были перевязаны серыми бинтами в тех местах, где его покусал Вулфрам.

Он делал вид, что дрожит от страха, и сразу же начинал прихрамывать, когда попадался кому-нибудь на глаза. Но Мэтью не обманывался на его счет, прекрасно понимая, что это грязное чудовище очень скоро оживет и к нему вернется былая уверенность.

Грейс уже почти полностью поправилась. Все ее кровоподтеки сошли, царапины зажили. В общем и целом чувствовала она себя совсем не плохо.