Бездушный

Надо маникюр сделать на следующие выходные. Нет, я не глупая дурочка и не думаю о маникюре в то время, когда меня отчитывают. Я делаю это, чтобы отвлечься от голого торса мужчины и не пялиться на него так откровенно.

— Дальше.

— Я не знаю. Я ничего больше не совершала. Есть еще претензии – озвучьте.

— Претензий у меня к тебе, Машенька, куча. Но это всё мелочи.

Какие еще претензии?

И вообще, откуда он может всё знать, если его постоянно нет дома? Не понимаю. Но придерживаю язык.

— Что за неприемлемые мультики ты показывала моему сыну?"

"— Ах, вы об этом. Так давайте я вам включу эти «ужасные» фильмы с насилием, — закатываю глаза, повторяя интонацию ведьмы.

— Избавь меня от просмотра мультиков. Просто озвучь.

— Да это «Человек-паук» – простой детский мультик. Ничего такого там нет. Ну да, супергерой побеждает зло, защищая слабых. Что плохого?

— Нормальный мультфильм для пацана.

— Вот. Всё? Увольнение отменяется? Или собирать чемодан и уматывать? — иронизирую и снова прикусываю язык.

Маша, ты непроходимая дура. Мужчина прав. Вздыхаю.

— А уже хочется умотать? Наигралась в няню? — смотрит на меня тяжёлым ледяным взглядом, меняясь в лице.

Нет, сначала намекает на увольнение, а потом предъявляет, что я наигралась.

Очень тяжёлый человек.

— Я этого не говорила. Меня всё устраивает. Это я вам не нравлюсь, — вздергиваю подбородок.

— Не нужно делать за меня выводы. Как провела время с Иваном? Понравилось? — вдруг интересуется он.

— Нормально.

— Я смотрю, вы очень близко познакомились? — в голосе лед. Похоже на сцену ревности. Но... В недоумении распахиваю глаза, не понимая, при чём здесь мои прогулки с Ванечкой.

‍Как мы так быстро переключились?

Он теперь будет отчитывать меня даже за то, что не касается работы?

— Не то чтобы очень близко. Но Ванечка очень милый мальчик. Только какое это имеет отношение? У нас был выходной.

— Ты, Мария, — садится ровно, опираясь локтями на колени, и подается ко мне, — забыла, почему я не хотел принимать тебя на работу.

— Почему?

Никак не могу связать Ванечку и работу.

— Никаких служебных романов. Иначе мне придётся уволить одного из вас. Либо выбираешь кого уволить, либо увольняйтесь на хрен оба. И вот там, за пределами моего дома, рассказывай ему, какой он милый, — грубо выдает он. Даже нервно, я бы сказала.

Ну зачем же так категорично?

— Да почему? Почему кто-то должен уволиться? Ну что мы такого сделали? В кино сходили в выходной. Или... — и тут я вспоминаю, что Роберт Станиславович говорил мне в первый день, что я молодая, красивая и в любой момент могу бросить работу, устраивая свою личную жизнь. — Вы неправильно поняли. Между нами с Иваном ничего нет в интимном плане, — делаю самые честные глаза.

— Сегодня нет, завтра есть.

— Нет.