Бездушный

Мышцы, плечи широкие, кожа немного смуглая... Полумрак, мы одни, тишина, за окном ночь...

Ооо... Все заготовленные отмазки где-то теряются.

Вот что за человек?

Мог бы надеть футболку. Я же теперь, кроме как мямлить, ничего не могу. Пытаюсь найти в нем изъяны. Они есть у всех. У меня, например, шрам на бедре. Рваный, большой. В детстве я залезла на дерево и распорола бедро о сук. Зашить не дала, орала в больнице как резаная. Так и оставили. А у этого мужчины нет изъянов на теле. Раньше я считала, что поросль волос на груди мужчины – это некрасиво. А здесь гармонично, добавляет мужественности.

Вот зачем он такой?

— Давай, Машенька, кайся сама, — произносит мужчина, откидывая голову на спинку кресла и прикрывая глаза.

— Да ничего критичного не произошло. Раиса Алексеевна преувеличивает.

— Вот и расскажи мне свою версию. Должен же я знать, за что тебя увольнять.

— Увольнять?! — выходит громко, прикусываю язык. Сейчас нельзя показывать характер. — За что?

— Вот ты мне и скажи, за что.

— Да, я дала Артёму маленькую шоколадку. Я признаю. Но Раиса Алексеевна не сказала, что именно нельзя. Я думала, что она это всё из вредности. Ведьма... Ой, — прикрываю рот рукой. — То есть Раиса Алексеевна... У нее слишком много запретов. Так же нельзя.

— Ведьма? — поднимает голову, заглядывает мне в глаза.

— Случайно вырвалось. Простите. Но она сразу заявила, что я ей не нравлюсь.

— Ведьма, — ухмыляется мужчина. — Забавно. При ней только не повторяй. Она хоть и не подарок, но всё-таки прояви больше уважения.

— Ну конечно, я не скажу ей это в глаза. За кого вы меня принимаете? — всё равно выходит с претензией. Со мной так всегда. Знаю, что виновата, но всё равно буду нападать в ответ, защищаясь.

— За непосредственную, инфантильную, импульсивную девочку.

— Я не такая! Я пытаюсь добавить красок в мир ребенка, чтобы он шел на контакт, — парирую. — Насчет шоколада и всяких вредных продуктов я усвоила, больше не повторится.

— Хорошо. Дальше, — взмахивает рукой, призывая продолжать.

— А что еще? — искренне не понимаю. — Ну да, я немного высказалась в отношении ве... — осекаюсь, на что мужчина снова ухмыляется, качая головой. Ну, ухмылка – уже хорошо. — В отношении Раисы Алексеевны. Но я сказала чистую правду. Всё, что думаю. Она слишком строга с ребенком. Ее воспитание больше походит на дрессировку. Вроде и полезно, но загоняет в рамки. А Тема маленький. С ним нужно мягче. В форме игры он воспринимает всё по-другому.

— Ладно, тоже принимается, — кивает мужчина. — Дальше.

Дальше...

— Я не знаю, что еще там придумала эта женщина. Кота вы нам разрешили.

— Не разрешил, а ты поставила перед фактом. Будь добра, в следующий раз обговаривать со мной новых жильцов моего дома.

— Хорошо, — киваю. Сажусь на диван напротив. Устала. Осматриваю свои ногти.