5
0
Взгляд был понимающим и проникновенным, а выражение лица — как у мудрого старца. Юнец даже кивал в такт собственным словам, как будто сам их и подтверждая.
Наблюдающий за этой картиной Сандал захохотал, не в силах больше сдерживаться. Да я и сам, с трудом сдержал усмешку. Впрочем, если княжич хочет считать меня бастардом императорского рода и его же инструментом, пусть. Как минимум, это сподвигнет его немедленно убраться отсюда и на корню пресечь разгорающийся конфликт. А как максимум, породит слух, что разойдётся по всей империи и остудит много горячих голов."
"Естественно, Рюриковичи всё это опровергнут. Но далеко не факт, что это сработает. Разве что они клятву на Даре принесут. Хотя, вряд-ли кто-то из них на такое решится. Членов императорского рода много. Незаконнорождённых детей у них тоже немало. Большинство растёт в чужих семьях, под чужими фамилиями и знать не знает о том, кем является их родной отец. На месте Рюриковичей, я бы рисковать своим Даром и жизнью, ради опровержения слуха, точно не стал. Максимум, гарантировал бы, что это не мой отпрыск.
Долгорукий молчал, сверля меня взглядом и ожидая реакции. Пришлось слегка его подтолкнуть.
— Каждый волен в своих собственных мыслях. Сейчас меня больше интересует вопрос отношений с родом Долгоруких? Кем ты хочешь стать? Тем, кто погубит род или спасёт его от истребительной войны?
На этот раз думал он недолго — практически сразу озвучил согласие, после чего пригласил своего юриста и мы прямо здесь набросали соглашение. По нему, княжеский род признавал, что договорённости с отцом Илвы утратили свою силу, так как теперь скандинавка официально перешла в род Афеевых. Фактически, это было мятежом против собственных родичей и поводом для кровной мести или объявления войны. Но всё это относилось к Скау, а не Долгоруким. Эти же, по крайней мере, на бумаге, полностью отказывались от любых претензий на руку девушки.
Всё прошло не совсем так, как я предполагал, но в целом неплохо. Своей цели, я в любом случае добился.
А вот поведение местных патрициев, которые наблюдали за ситуацией, резко поменялось. Если в самом начале нашей беседы, большинство из них пыталось пройтись по моей персоне, то после завершения переговоров всё изменилось. От наблюдателей не укрылись все метаморфозы мимики Долгорукого и его уважительное лицо во время нашего прощания.
Само собой, о содержании нашего договора, никто им рассказывать не собирался. Но и так было очевидно, что это вовсе не капитуляция Афеевых.
Поэтому, покидая ресторан я буквально чувствовал, как меня прожигают десятки заинтересованных взглядов.
