В поисках Оюты (СИ)

Справа хрипел и громко кашлял мужчина. Пару раз я ловила на себе его тяжелый взгляд ярко-желтых глаз. Марионер. Коренной марсианин. Но среди них нет нелегалов. Преступник? Но где же его адвокаты?

Марс не Энцелад. Благополучная планета, которая своих граждан в беде не оставляет.

Именно его присутствие здесь пугало меня более всего. Слева от меня тихо лежал на своей койке молодой мужчина. Он редко вставал, старался быть незаметным.

Камеры были и напротив, но я там ничего разглядеть не смогла.

— Жратва! — раздалось со стороны коридора.

Где-то скрипнула тяжелая металлическая дверь. По каменному полу покатили груженую тележку.

Она приближалась. Наконец, перед нашими решетками возник грузный рыхломордый венерианец. Он доставал из тележки пакетики с желе и раскидывал по камерам. Как зверью.

Это уничтожало морально. Но есть хотелось настолько, что гордость просто рассыпалась в труху.

Поднявшись, я медленно поползла за пакетиками. Ноги не держали, голова кружилась. Я не понимала, что со мной. Схватив свой паек, заметила, что у соседа слева лежат на полу уже три пакетика. Тревога кольнула сердце. Подняв их, я поползла к противоположной от койки стене. Что-то громко треснуло и двигаться мне мгновенно стало легче.

«Юбка разошлась по шву» — сообразила я.

Добравшись до соседа просунула руку в решётку и коснулась его плеча.

— Проснись, — мой голос звучал непривычно хрипло. — Я принесла тебе еду.

Прошло несколько мгновений прежде, чем он с трудом повернулся ко мне. Лицо заплыло от синяков, губы сплошное месиво.

— Спасибо, — прохрипел он и забрал у меня эти проклятые пакетики. Его кисти были сбиты в кровь, но парень ловко разорвал пластик зубами.

Похоже, выглядел он хуже, чем себя чувствовал.

— Ты знаешь, где мы? — тихо спросила я, глядя в коридор.

— Конечно. Станция «М752», — выдохнул он поморщившись.

Мне это ни о чем не говорило. Я не понимающе вглядывалась в него и силилась понять, куда меня занесло.

— А, еще ни разу не попадалась, — улыбнулся он, продемонстрировав мне отсутствие одного переднего зуба. — Тогда запоминай. Никогда не кричи. Нельзя. Эти, что сейчас, смена нормальная, но завтра — послезавтра с Плутона прибудут другие. Они как звери. Особенно женщин любят. Посвежее. Кричать нельзя. Подходить к решеткам, пока надзиратели не ушли, нельзя. Даже не дыши! Изобьют и не посмотрят, что баба.

— Но что это за место? Тюрьма? — от страха у меня затряслись поджилки."

"— Нет, — он слабо покачал головой и поморщился от боли. — Сортировочная.

— Что? — не сообразила я.

— Станция сортировки, — терпеливо разъяснил он. — Здесь расфасовывают товар.

— Какой товар? — я бестолково хлопала ресницами и силилась разобрать, о чем мне толкуют.