4
0У меня от страха голова совсем не работала.
— Мамаша! — заулыбался он. — Моя мамка, помню, стоило на десять минут задержаться, так в халате с полотенцем на плече выбегала меня искать. Найдет и хлестать, чтобы нервы ей не мотал. Я злился, сейчас понимаю, любила она меня, обормота, уберечь пыталась. Твоя-то мелкая как на Вайчесе оказалась?
— Экскурсия, — прошептала, запустив пятерню в волосы. — Чагар был закрыт. Я воспитатель, наших детей отправили на другую станцию. На Вайчес...
Рассказ получился сбивчивый, но как уж вышло. Убрав руку от волос, ощутила на пальцах что-то ломкое. Корочка запекшейся крови.
— Так ты воспитатель, дамочка? В приюте, что ли?
— Да, у нас дети — нелегалы.
— Ясно, ходил я в такой, хорошие воспоминания, — он повернулся набок. — Я и думаю, больно лицо у тебя доброе. Крысы да твари в тех приютах не задерживаются, с нелегалов ничего не поимеешь, а зарплаты копейки. Бабушка у меня в таком работала, такая же наивная была. Все говорила, что образование даже нелегалу путь в жизнь даст. Ага, дало? Лежу вот тут классикой начитанный. Моя мать тоже жизни не знала. Всё подработки искала. Так и сгинула, до сих пор не знаю куда. В нашей системе, госпожа воспитатель, детей нельзя выпускать дальше собственной юбки. Везде за руку водить и держать крепче. Вайчес — опасная дыра. Чадар не лучше. Энцелад благополучен только при свете дневных прожекторов над куполом. Да и вообще, дальше Сатурна нос нечего высовывать, особенно если ты нелегал или одинок. Если заприметят, то все — выцепят. Кого попало им не надо. Чтобы с медкартой нелегал, например. Или лицо без постоянной регистрации. Уверен, что у твоего соседа справа, — он кивнул в сторону марионера, — ее просто не было. Вот и влип он. Отправят на рудники. Свалить оттуда можно, если с головой.
— Медкарта, — прошептала я, — у детей к пропускным справкам она прикреплена на всякий случай. Их обследуют за счет спонсоров..."
"— Ага, — парень закивал и засмеялся, в полумраке блеснули его зубы, — спонсорам тоже иногда натуральные органы нужны, кровь для косметических процедур. Конечно, они обследуют и очень тщательно.
Сжав решетку, я смотрела на его разбитое лицо и понимала, что не верить в его слова глупо.
У Оюты было отменное здоровье. Я лечила ее пусть и нелегально, но всегда за деньги и у лучших докторов. Спортсменка. Активная. Даже простуда ее не брала. И все это было в ее медицинской карте, прикрепленной к проездному билету, выданному в приюте. С фото, со всеми данными. И все это висело в базе в свободном доступе.
Дрожь в руках нарастала. Паника разгоняла мысли. Хотелось вопить от ужаса.
Моя дочь. Моя девочка!
— Как выбраться отсюда? — голос охрип от волнения.
