Триггер

Но доли может за бесценок придётся Вадиму продать. Или контору искать, которые их выкупят. Тоже недорого.

— Тебя это волнует?

— Меня? — В его голосе сквозит такое искреннее удивление, что мне становится не по себе. Потому приходится поспешно добавить, чтобы не подумал лишнего:

— Просто мне на это плевать. Стало. Что выручу, то и ладно. Найдём, куда деньги применить так, чтобы наш семейный капитал только разросся.

— Наш? Семейный? — с улыбкой уточняет он, и я вскидываю глаза на Илью.

— Да. А ты против на мне жениться? — отвечаю вопросом на вопрос, поджимая губы, чтобы не рассмеяться.

— Ты делаешь мне предложение?

— Жду, когда ты сделаешь его мне.

И откуда вдруг во мне берётся вся эта смелость? Наверное, просто чувствую, что с этим мужчиной иначе быть не может.

— Вот сначала с Персидским разведись, а потом поговорим, — мрачно произносит Илья, но от этих слов хочется снова улыбаться, будто я девчонка двадцати лет.

— Сурово, — киваю я, следя за тем, как он выходит из кухни.

— А ты думала — в сказку попала? — уточняет, обернувшись ко мне и когда подмигивает, качаю головой, едва сдерживая ещё одну улыбку.

Всё же мне достался лучший из мужчин. И я уже не отпущу его никуда и никогда.

***

Тот звонок, которого подспудно жду, раздаётся через несколько дней. В хлопотах, в которые погрузилась когда узнала о том, что жду ребёнка, время летит быстро, а мыслей о Вадиме — не так уж много. Но они есть, бесполезно с этим спорить. Несмотря на всё, что он сотворил, у меня нет по отношению к Персидскому ни ненависти, ни желания, чтобы он получил ещё больше. Представляю, что именно он чувствует сейчас, и… не понимаю, что именно чувствую я.

Даже представлять, что пару месяцев назад я готова была бы ради этого мужчины на всё, настолько чужеродно, что хочется скривиться. Потому стоит мне увидеть на экране телефона номер свекрови, как следующий вдох, который уже готова сделать, застревает в горле.

— Алло, — хрипло выдыхаю в трубку, давая знак официанту, чтобы он подождал. Я сижу в кафе, куда забежала потому, что мне дико захотелось морковного сока.

Раньше даже вообразить не могла, что возжелаю именно его, потому что морковь признавала исключительно в виде добавки в борщ, а теперь сама себя не узнаю.

— Катюша… — выдыхает на том конце связи Маргарита Григорьевна, и я понимаю, что меня ждёт. Или не понимаю? Ведь в данный момент так далека от этого всего."

"— Да, Маргарита Григорьевна, я слушаю, — откликаюсь как можно более равнодушным тоном.

Это просто самозащита, потому что сейчас последнее, что мне стоит делать, становиться заложницей ситуации, в которую попал Персидский.