Триггер

— Персидский, ты бы уже развёлся со мной поскорее, а то я тебя невзначай дедушкой сделаю. Ну и заодно папой твоего заместителя. А мне бы не хотелось так тебя обременять.

Кладу вещи в машину, старательно сдерживая дрожь в руках, чтобы она была незаметна со стороны. Сама внутренне трясусь, не от страха — просто нервы ни к чёрту. И даже думать не хочу о том, что здесь мог забыть муж. Предположения, конечно, есть, но мне они очень и очень не нравятся.

— Мда? То есть, теперь развод тебя не пугает?

Вадим подходит ближе, придерживает водительскую дверцу, которую я пытаюсь открыть, и проходится по мне внимательно-цепким взглядом.

Останавливается на новой причёске — простой, но идеальной, на маникюре. Скользит по обновке в виде костюма. Раньше бы этот взгляд, в котором на мгновение проскакивает искра восхищения, завёл меня, сейчас от него хочется отмыться.

— Он меня и раньше не пугал.

— Странно. А пространная речь в офисе говорит об обратном."

"— Я просто тогда глупая была. Думала, мы как нормальные люди можем поговорить, но…

Пожимаю плечами, снова предпринимая попытку открыть дверцу, которую Персидский так и держит.

Крепко, заставляя нервничать ещё сильнее.

— А с сосунком своим, значит, как нормальные люди говорите? Ну-ну.

— А это не твоё дело, Вадим. Уже — не твоё. Так что…

Всё же распахиваю дверцу и уже почти сажусь за руль, когда слышу то, за чем здесь Персидский:

— Если думаешь, что я нормально отнесусь к тому, что кто-то ещё на мою жилплощадь претендует, ты ошибаешься.

Теперь ясно, что именно волнует Вадима в первую очередь, а я — это так, всего лишь повод лишний раз блеснуть своим ядовитым «остроумием». Растянув губы в самой жизнерадостной улыбке из всех возможных, устраиваюсь в машине и прежде, чем захлопнуть дверь и уехать, цежу:

— Жилплощадь не твоя.

Заруби это себе на носу, Персидский. В этой квартире живу я. И это неизменно.

Кажется, до меня доносится «посмотрим», когда с остервенением жму на блокировку дверей и завожу двигатель. Выруливаю на дорогу и только тогда выдыхаю. Снова накатывает дрожь — крупная, ощутимая. Меня колотит от злости, нервного напряжения и желания уехать как можно скорее из города, будто я бегу ото всего. А ещё накрывает липким страхом нехорошего предчувствия.

Будто что-то вот-вот должно произойти, и я не смогу ничего с этим поделать.

— Праздник Насти. Сегодня праздник Насти, — повторяю вслух сама себе. — Это главное.

Теперь бы прогнать все остальные ощущения, только боюсь, это будет сделать не так-то просто.

***

Я сам не понял, как именно мне пришла в голову эта идея — позвать к Самойловым Катю. Но приглашение показалось мне вдруг таким правильным, что я усомнился всего на пару секунд прежде чем это сделать.