Три `Д` для миллиардера. Свадебный салон

И для Дианки в его взгляде всегда этой нежности чуть больше…

Ямпольский усаживается за наш столик, ему приносят кофе.

— Прошу прощения, что задержал вас, Анастасия, но я слышал, что ваши дети стали предметом судебных разбирательств с их отцом. Это правда?

Слабо блею, что правда, подавив желание вскочить и крикнуть: «Так точно, сэр!»

— Я не сталкивался с молодым Тагаевым, но его отца знал хорошо. Очень достойный был человек. Надеюсь, его сын не позволяет себе в отношении вас ничего лишнего?

«Эмм… Как сказать… Он все время пялится на мои ноги и постоянно намекает на секс.

Это же не считается, да?»

Несмотря на то, что это только мысли, мои щеки розовеют, и это не укрывается от Ямпольского. А он всего лишь имел в виду, не собирается ли Тагаев отнять у меня детей. Cпешу развеять возникшие сомнения.

— Что вы, Арсен Павлович! У нас подписано предварительное соглашение, и Артур настроен довольно миролюбиво. Думаю, мы договоримся.

— Прекрасно, — холодная сталь блестит в глазах сидящего напротив мужчины. Ямпольский берет чашку и делает глоток. — Думаю, вам не надо напоминать, что у меня лучшие юристы, и если возникнет хоть малейшая необходимость…

— Я сразу позвоню! — торопливо договариваю вместо него.

Ямпольский удовлетворенно кивает, а я гадаю, неужели он устроил небольшую эвакуацию целого этажа пятиэтажного торгового центра только для того, чтобы спросить, ни обижает ли меня отец моих детей?

Интуиция меня не обманывает. Арсен Павлович кладет руку поверх руки Эвангелины и говорит непривычно мягким тоном.

— Деточка, я хотел бы задать Анастасии насколько личных вопросов, ты не возражаешь?

Эва с готовностью пересаживается за соседний столик со своим кофе.

Бармен пулей несется перенести за ней мороженое. По-моему, ей тоже смешно, мы понимающе переглядываемся. При этом она не забывает поблагодарить парня.

— Я хотел спросить. Если решите не отвечать, ваше право. Скажите, — Ямпольский подается вперед, я от неожиданности вздрагиваю. И беззвучно ахаю, глядя на огонь, горящий в глубине стальных глаз. Мне кажется, я даже слышу, как щелкает взведенный курок. — Скажите правду. Почему вы прятали от Тагаева детей? Почему не сказали, не пришли, не потребовали, в конце концов. Поверьте, я спрашиваю не из праздного любопытства, мне действительно важно знать.

Что руководит такой молоденькой девушкой, когда она остается одна с ребенком и не считает нужным рассказать о нем его отцу? Жажда мести? Обида? Что?

Он комкает салфетку, я смотрю на напряженные мужские руки, на пылающий в глазах огонь и понимаю. Это не простой интерес, Ямпольскому важна правда, и я не имею права на ложь.

Облизываю пересохшие губы и отвечаю:

— Нет, не месть и не обида.

— Тогда что?

— Сделка. Я выполняла свою часть сделки.