0
0Нервы на пределе. Дергаю рычаг переключения передач, и машину заносит. Матерясь во весь голос, ловлю ее и снова вдавливаю педаль газа в пол.
Только бы Рыжая дотянула до нашего приезда. Только бы справилась.
Мы врываемся на территорию через главные ворота и вразнобой тормозим на широком, убитом временем дворе.
Тихо, как в гробу. Ни других машин, ни людей, ни просвета в окнах.
— Рассредоточиться, — командует Стеф своим парням. Они словно призраки скрываются в темноте, а я не могу терпеть и, как олень, рвусь к тому зданию с высокими окнами.
Может я сейчас под прицелом, может еще миг и в моей башке станет минимум на одну дырку больше.
— Прикрыть его!
Черные тени Ефремовских ребят поблизости. Движутся параллельно со мной, на ходу сканируя обстановку.
Вокруг все так же тихо. Не души.
Наконец, впереди маячит заветная дверь. Я врываюсь внутрь, отгоняя от себя дурные воспоминания. По памяти прохожу по коридорам, в которых царит непроглядная мгла, и вываливаюсь в тот самый зал.
Взгляд выхватывает стул на полу — когда-то к нему была привязана Вероника, и кишки сводит от дурных предчувствий. Он как на поминание о том, что однажды мы уже прошлись по самой грани. Тогда Артур чуть не лишился своей женщины, теперь я.
— Лера! — получается полу шепот полу крик, — Лерка, ты тут?
Ну же, Ежик, выползай из той норы, в которую забилась.
Проходит пять секунд, десять и я уже чувствую, как седеют волосы у меня на висках, а потом раздается легкий шорох, и откуда-то из темного угла выныривает хрупкая фигурка.
— Я убью тебя, Вознесенская, — стискиваю ее в объятиях так крепко, что она охает, — точно убью.
Лерка шмыгает носом и начинает беззвучно рыдать. Я только чувствую, как моментально промокает рубашка у меня на груди.
— Демид! — раздает отклик откуда-то с улицы.
— Здесь мы! Все в порядке. Выходим.
Лерка цепляется за меня, как маленький ребенок и продолжает содрогаться от рыданий.
— Все, Лер, все. Успокаивайся, — глажу ее по спине, — все закончилось.
Отчаянно мотает головой и еще сильнее жмется ко мне. Такая маленькая и беспомощная, что сердце сжимается.
— Ох, беда ты Рыжая, — подхватываю ее на руки и несу на выход.
Нас встречает свет фонариков, и Ежик тут же отворачивается, утыкаясь носом мне в плечо. Затихает, зараза. Прибил бы, да жить без нее не смогу.
— Кто бы тут ни был — все уехали. Мы нашли следы, — коротко отчитывается Стеф и по рации связывается со своими, для выяснения деталей.
