7
0В этот раз он стоял чуть в стороне от играющих и с кем-то болтал по телефону, не забывая время от времени смотреть в мою сторону.
Смотри, смотри, наслаждайся!
Легким движение ухватилась за подол сарафана и медленно стащила его через голову. Убедилась в том, что Зорин безотрывно смотрит, не торопясь, сложила одежду, положила ее на сумку, взяла в руки бутылочку с защитным лосьоном и немного выдавила на ладонь, а потом начала медленно, плавно наносить на кожу. Прошлась по рукам, груди, плоскому животу, а излишки обтерла о пятую точку, не забыв встать таким образом, чтобы ему было все видно.
Зорин, по — моему, забыл, о чем говорил со своим собеседником. Так и замер с телефоном у уха, чуть ли не с открытым ртом, не сводя с меня ошалевшего взгляда.
Внутренне ликуя, элегантно опустилась на полотенце, стоя на четвереньках, сексуально прогибаясь, расправила несуществующие складочки и только после этого легла на живот.
Достала из сумки модный журнал, открыла на первой же попавшейся странице и сделала вид, что увлеченно что-то рассматриваю, хотя на самом деле даже не понимала, что там изображено.
Сердце колотилось с такой силой, что казалось еще миг и выпрыгнет из груди.
Кое-как заставила себя успокоиться, несколько раз медленно и глубоко вдохнула-выдохнула, постаралась придать себе как можно более невозмутимый, скучающий вид, и стала ждать. Чего именно? Понятия не имею. Просто лежала и ждала. Я себя во всей красе показала, теперь ход Артема.
Все звуки вокруг доходили до меня словно сквозь закрытый купол: гулкие, сливающиеся в один неразличимый поток, и только грохот собственного сердца настолько отчетлив, что оглушает.
Передо мной лежит журнал, пестрящий фотографиями с одного из показов в столице. Я мечтала съездить туда, окунуться в атмосферу роскоши, красивых вещей, безупречных людей. Мечтала, еще до того как отец лишил денег, да и после грезила, фантазируя на тему, как бы эффектно я там смотрелась.
Мечты, на которые сейчас было плевать. Смотрю на эти фотографии и, ничего внутри не дрогнет. То, что у меня внутри, полностью поглощено забавной, будоражащей кровь игрой. И это поглощение меня откровенно напрягает.
Пока я предавалась внутреннему самоанализу, чья-то тень опустилась на страницы журнала.
Спустив солнцезащитные очки, я исподлобья посмотрела на стоящего передо мной человека. Артем. Кто бы сомневался.
С демонстративным недовольством возвращаю очки на место, и опускаю глаза на фотографии в журнале:
— Может, не будешь солнце загораживать? — интересуюсь, скептично подняв брови.
— Может, — невозмутимо произнес он, присаживаясь рядом со мной, — что-то я Маши с тобой не вижу.
