Нас просто не было. Книга первая

Ой, мамочки…

— Пап, — промямлила, разглядывая свои руки, — все не так…"

"— А как? Расскажи мне, с удовольствием послушаю твою версию. Вперед, дерзай! — он откинулся на спинку кожаного кресла, сложил руки на животе, переплетя пальцы, и уставился на меня выжидающим взглядом, — давай, порадуй старого тирана, интересной сказкой в своем исполнении. Ты же у нас мастер по этой части.

Чувствую себя в западне, из которой не выбраться. Отпираться бесполезно, это же отец. Он никогда бы не завел такой разговор, если бы не был уверен в такой информации. Кстати, откуда сведения? Какая сволочь меня заложила?

— Кто тебе это сказал? — сдавленно интересуюсь у него, периодически напоминая себе, что надо дышать, а не замирать каждую секунду, как испуганная синица.

— Какая разница?

— Как это какая разница? — у меня аж загудело внутри все от негодования.

Отец опять мрачно уставился на меня, наблюдая за тем, как я пытаюсь удержать злость под контролем. Вдох-выдох, вдох-выдох. Пусть молчит, все равно узнаю, какая тварь меня подставила! Узнаю и мордой по земле возить буду!

Раздувала свой гнев, как могла, потому что он позволял укрыться еще от одного чувства, упорно пробивающегося наружу.

Чувства стыда.

Очень, знаете ли, неудобно, когда твои слова доходят до того, кому не предназначались. Чувствую как жаром щеки заливает. Ну все, покраснела, до кончиков волос, полностью себя выдавая! Неудобно-то как, блин. С тяжелым вздохом произношу:

— Пап, прости, сама не знаю, что тогда несла.

Он молчит, по-прежнему смотрит на меня, не отрывая взгляда, не моргая, и мне становится страшно.

— Ну, хочешь, я встану коленями на горох? Или выпори меня, так чтоб сидеть не могла, — шепчу, жалобно глядя на него.

Еще минута проходит в тишине, после чего он, наконец, жестко спрашивает:

— До тебя ведь, серьезно, не доходит, зачем я это говорю? Даже мысли не возникает, — циничные складки залегли около рта, — свои извинения можешь оставить при себе. Я в них не нуждаюсь, прекрасно знал, что примерно так все и будет.

— Тогда зачем все это? — непонимающе морщусь, после того как он бесцеремонно швырнул мои убогие попытки извиниться мне в лицо.

— Кристин, очнись! Глаза открой, мозг включи! Не разочаровывай меня своей тупостью!

Вспыхнув пуще прежнего, смотрю на него в полном недоумении.

Отец раздраженно хлопает ладонью по столу, отчего вздрагиваю, и поднимается с кресла. Обходит стол и приближается вплотную ко мне. Он опирается на подлокотники, и я вижу его светлые холодные глаза совсем близко. Замираю, сжимаюсь, нестерпимо хочется убежать и спрятаться, но я словно парализованная сижу на месте, смотрю на возвышающегося надо мной мужчину.

— Я не понимаю, чего ты хочешь от меня услышать, — чуть ли не стону, судорожно пытаясь сообразить в чем дело.