3
0Вот знаете, как при крепком искреннем дружеском рукопожатии…
Магические заклинания идеологического жреца Бузякин произносил правильно, а главное – искренне. Терехов улыбнулся.
– Теперь я вижу зрелое мышление партийного работника, – ободряюще произнес он.
– Когда идешь в народ, начинаешь говорить с простым рабочим или крестьянином, то он, простой труженик, сразу же раскрывается перед тобой, – окрыленно запел завотделом. – Я хотел доложить, Архип Кузьмич, что мы начали работать с агитбригадами. Три дня назад я был в Нижне-Гниловской.
Третий секретарь насторожился.
– А с чего это ты вдруг лично выехал к народу? Тебя из кабинета палкой не выгонишь! И почему вдруг именно в Гниловскую?
Бузякин зыркнул открытым и преданным взглядом."
"– Не скрою, Архип Кузьмич, в Нижне-Гниловскую поехал потому, что там партячейку создавали вы, Архип Кузьмич!
«Вот сучий потрох, – подумал Терехов.
Бузякин будто прочитал мысли секретаря.
– Я совершенно случайно узнал, что вы, Архип Кузьмич, там начинали свою, так сказать, партийную карьеру. Поговорил с тружениками, вспомнил революционное время… И знаете, что оказалось, Архип Кузьмич?
– Что?
– Народ вас помнит! Когда я назвал вашу фамилию и имя, рассказал, как вы в перестрелке ликвидировали осиное гнездо белых, народ одобрительно загудел.
Терехов встал, неспешно вдоль огромного стола под картой области и портретом Верховного Жреца Никиты Сергеевича Хрущева прошелся вначале в одну сторону, потом – в другую. Колени болели.
«Хрен тут правду от вымысла отличишь, – размышлял он. – Может, и правда – народ меня помнит. Соседи, друзья родителей, мои сверстники… А может, это он лакирует, приукрашивает… Ну, Бузякин… Хитер, стерва, ох хитер!»
– …а на следующий день дочь одного революционного казачка, вашего соратника, принесла письмо, – продолжил Бузякин и, вынув из своего портфеля листок, положил на стол.
Терехов схватил тетрадный лист, с трудом разбирая слова, быстро прочел и перевел дух.
– Грамотно пишет, а почерк корявый. Значит, училась в молодости, а потом пошла на тяжелую работу.
