Музейный артефакт

Им было неинтересно, с кем приехал посланец Рима, какой он, насколько изменит политику и на кого поменяет префекта, легата, трибунов и центурионов…

Когда-то раввин Исайя, осуждая предсказания, в сердцах сказал: только баран знает свое будущее – его будут много раз стричь и один раз зарежут! А судьбой человека управляет Всевышний! И все же, простой люд тоже знает свою судьбу: при любой власти его будут заставлять трудиться, стричь налогами и податями, давать немного есть, чтобы не сдох с голоду, а потом жизнь закончится так, как распорядится Всевышний…

Поэтому никого из встречных жителей не заботили мысли, которые шевелились в голове Кфира: как скажется изменение власти на его личной судьбе?

Единственная надежда, что новый прокуратор не сможет обойтись без его целительства.

У четырех членов семьи наместника больше ста двадцати зубов, а зубы имеют обыкновение причинять невыносимую боль, которую так просто устранить… Да и другие проблемы часто возникают у немолодых людей, так что матери Публия Крадока наверняка понадобятся знания и навыки лучшего лекаря Ершалаима.

Под воздействием здравых размышлений Кфир успокоился, хотя в глубине души продолжала таиться тревога.

* * *Вечером, когда с гор подул прохладный ветерок, Кфир сел в беседку и приказал Шмуэлю подать чай. Прихлебывая горячую ароматную жидкость, он снова задумался о своем будущем. Через год ему должно исполниться 50 лет. Юбилей уважаемого гражданина связан с демонстрацией признания его заслуг: широкими торжествами, наградами, всяческими выражениями благорасположения. Его могут избрать в синедрион, прокуратор может устроить пир в его честь… Так бы все и было, если бы не изменилась власть…

– Сегодня лекарь озабочен властью, а не здоровьем, – раздался резкий голос откуда-то снизу.

Кфир вздрогнул и уронил армуду[26], чай обжег колени, брызнули осколки. В кустах что-то зашевелилось, как будто выпрямлялся человек, стоящий на локтях и коленях. Так и было, за одним исключением: выпрямлялся не человек, а огромная зеленая саранча. Она распрямилась в полный рост и уставилась на сидящего Кфира сверху вниз. Он содрогнулся.

Этот кошмарный образ долгое время являлся к лекарю во снах, но уже много лет не появлялся, хотя и не забылся.

Выглядело чудовище так же, как и тогда: хрупкое туловище насекомого, вытянутая морда с седой козлиной бородой, тонкие кожистые губы, не полностью прикрывающие длинные острые клыки, изогнутые рога, пылающие ненавистью ко всему живому фасеточные глаза, мощные лапы зверя, длинный хвост обезьяны… Противоестественный симбиоз дополняли растительного вида зеленые закрученные усики.

– Не рано ли планировать праздник, до которого еще целый год?

Единственное, что изменилось – это голос.