Музейный артефакт

Подняв руку, он приказал остановиться всем, кто хотел выехать или выйти на Дворцовую площадь. Там, перед дворцом прокуратора, спешивалась только прибывшая центурия. Покрытые дорожной пылью легионеры осматривались, разминали затекшие ноги, а в ворота дворца заезжали кареты и обозные повозки.

Лицо заступившего дорогу всадника закрывали крылья шлема, но поднятую руку Кфир узнал.

– Клодий!

Тот всмотрелся и подъехал ближе.

– Приветствую тебя, мой исцелитель!

– Что тут происходит? – спросил Кфир.

– Прибыл новый прокуратор, Публий Крадок, – понизив голос, сообщил Клодий. Хотя Кфир свел ему чужую татуировку, из-за странностей правой руки он так и не поднялся выше должности трибуна.

– И привез с собой всю семью: брат будет командовать легионом, а мать с сестрой своим присутствием подтвердят прочность римской власти, которая не боится сикариев[25] и других бунтовщиков!

– Смелое решение! Обычно консулы не привозят в дальние провинции свои семьи…

– Да, – кивнул трибун.

 – Они из знатного рода воинов. И известны тем, что никому не доверяют, окружая себя проверенными людьми. Меня скорей всего отправят в какой-нибудь захолустный гарнизон. Кстати, я хотел посоветоваться насчет моей руки. Она вновь ведет себя, как ей заблагорассудится…

– Приезжай как-нибудь вечером, Клодий.

Мы обо всем поговорим.

Трибун кивнул и обернулся. Суета уже улеглась. Прокуратор с семьей скрылись в дворцовом саду, прибывшие легионеры отправились в казармы, освободив площадь. Только у ворот стояла обычная стража.

– Можно проезжать, – сказал Клодий лекарю и махнул рукой легионерам. Шеренга расступилась, освобождая дорогу.

Опустевшая было площадь снова наполнилась народом.

Горшечник расставлял свой товар, писец сидел за столом, готовый за умеренную плату написать жалобу или челобитную, земледелец вез на телеге мешки с зерном, горожане шли, оживленно беседуя, жестикулируя и смеясь… Упитанный торговец вел осла, обвешанного амфорами с вином. Им было совершенно безразлично, что в провинцию прибыл новый прокуратор.