Музейный артефакт

Сюда можно было попасть и сзади, с дикого пустыря под отвесной Черной скалой, где никогда не ходили люди и тем более не ездили повозки. Но тем не менее и с этой стороны в глухом заборе имелась калитка и двустворчатые ворота для неизвестных посторонним надобностей. Никто не знал, что иногда, по ночам, в них заезжает арба Пинхаса – смотрителя Ершалаимского некрополя. Бывало, что после такого тайного визита Кфир производил очередное удивительное исцеление, сам факт которого, а тем более его секрет, сохранялись в глубокой тайне. Однако пациентами у него были заметные люди, а выздоровление безнадежно больного скрыть невозможно, поэтому по городу ходили восторженные слухи и глухие пересуды, что лекарь Кфир не обходится без помощи нечистого.

Но и светская, и религиозная власть, как римская, так и местная, закрывала глаза на эти сплетни, и на тайные дела, которые творятся ночами под Черной скалой. Больше того, усадьбу Кфира круглосуточно охраняли римские легионеры как важный объект Ершалаимского гарнизона, и ни один посторонний не мог войти сюда без дозволения хозяина.

Поэтому банки с сохраняющим раствором, в котором плавали человеческие зубы, глаза, пальцы и другие органы и части тела не скрывались и открыто стояли на длинных полках, протянувшихся вдоль облицованной глазурной плиткой стены."

"Так вот, как раз сейчас в своей лаборатории Кфир был занят одним из таких дел, за которое, если оно обнаружится, законом предусмотрена мучительная казнь. Специальной пилой для ампутаций он, со своим ассистентом Ави, отпиливал руку злодею Гершону, который утром был убит стражником при нападении на лавку ювелира в Нижнем Городе.

Удар меча пришелся бывшему каторжнику и моряку прямо в сердце, и это было очень удачно, потому что примерно в то же время огромный нильский крокодил, которым удивлял гостей римский наместник Вителий Гарт, вырвался из огороженного бассейна и принялся метаться по территории поместья.

Садовник в ужасе вскарабкался на пальму, а приземистое зеленое чудовище на низких вывернутых лапах с неожиданной быстротой пробежало по ровно подстриженному газону, аккуратным песочным дорожкам сада и выскочило на ровную брусчатку центральной площади, прямо ко входу во дворец.

Стражники, выставив копья, бросились наперерез, но треугольные наконечники отскакивали от обросшей по бокам мхом туши, только царапая бугристую шкуру, еще более толстую, чем надетые на них нагрудники из буйволиной кожи. Мощный зазубренный хвост, пружинисто развернувшись, сбил с ног двоих, а длинные челюсти, щелкнув, как огромный резак на слюдяном карьере, перекусили третьего напополам.