2
0При этом тонкие кожистые губы не разомкнулись и даже не дрогнули. – А кто я – тебе и подавно не постичь. У меня много имен и столько же обличий!
– А зачем ты явился?
– Ты звал на помощь. Я здесь, чтобы спросить: знаешь ли ты ее цену?
Фасеточные глаза излучали испепеляющий пламень, и в то же время были холодны, как иней на зимней слюде окна. Они пронзали Кфира насквозь, читая его израненную душу, как раскрытую книгу.
– Какова же цена? – спросил Кфир, и рот его был так же плотно сжат. – У меня есть деньги…
Страшный гость усмехнулся.
– Нет ничего дешевле того, что можно купить за деньги!
– Тогда что? Душа?.
Усмешка повторилась.
– Ты уже отдал мне свою душу. Тогда, ночью, год назад, когда тебя хотели убить… Разве не так?
Облик пришельца менялся: он то становился покрытым шерстью зверем, то возвращался к виду огромного кузнечика с тонкими лапами насекомого, которые тут же превращались в мощные лапы опасного хищника.
– Так, – понурился Кфир.
Получалось, что ему нечем было расплатиться за свою просьбу.
– Но, может, когда я научусь заклинаниям, я смогу отблагодарить тебя?
Пришелец запрокинул голову и расхохотался – как будто горный обвал прогрохотал рядом и эхом отразился от сферического потолка.
– Тебе не нужно учить заклинания. Они лишь средство для достижения цели. А у тебя на пальце – сама цель. Пеший путник идет в Кейсарию четыре дня, но зачем такой переход тому, у кого есть конь?
Кфир рассматривал перстень. Лев смеялся, камень уже не был черным: он пылал красным огнем, как и все вокруг.
– Только зачем обещать коня тому, у кого целые конюшни? – продолжил незнакомец. – И может ли отблагодарить нищий богача, который щедро подал ему милостыню?
– Что же я должен сделать, чтобы ты избавил меня от беды? – вопросил вконец запутавшийся Кфир.
– Беды не исчезают бесследно. Они равномерно распределены в мире и перемешаны с радостями. Если убрать что-то из одного места, оно должно появиться в другом… Кому передать твою беду?
Тонкие черные губы нечистого еле заметно растянулись в улыбке.
– Все равно, только избавь меня от этого проклятья…
– О нет! Я избавлю тебя от твоей беды, а уж снимать проклятья – не мое дело… Совсем не мое!
Страшные фасеточные глаза вспыхнули адским огнем.
– Прости мою невольную ошибку! – взмолился Кфир. – Я совсем запутался в твоих премудростях…
– Ну ладно…
Огонь погас. Точнее, притух.
– Итак, ты хочешь перевести свою беду на кого-то другого? Отвечай решительно и бесповоротно: да или нет?
– Да-а-а-а! – беззвучно заорал Кфир. – Да-а-а-а!..
И тут же красное свечение стало блекнуть, по страшному образу незваного гостя пробежала рябь, он стал прозрачным, расплылся сначала по краям, потом в центре и вообще растаял.
