Музейный артефакт

 – Первый пролистнул солидную стопку бумаг, прочел с выражением: «Они хотя и действовали от имени советской власти, но на самом деле были самыми настоящими разбойниками, что хотели, то и творили… У кого лодку заберут, у кого лошадь… Кого хотели – убивали! Их боялись и ненавидели…»

«Выгонят! И не будет никакой должности. Ни бани, ни склада – ничего, – крутились в окаменевшей голове Терехова тяжелые чугунные мысли. – Как бы из партии не турнули… Тогда и персональной пенсии не видать, как своих ушей…»

«…Пострадали от них многие, Скобликов, например, уловы у рыбаков отбирал, да так и пропал.

По весне нашли в затоне, с петлей на шее, всего побитого раками и рыбой. Тогда из города милиция понаехала, кого-то арестовали, а Фролку схоронили как героя…»

«Точно, выгонят! Только какая же сука это все организовала?»

«Потом Терехов в город уехал, говорят, большим начальником стал, а Иван Кротов и Степан Дорохов спились и померли. Друзей у них в станице не было, схоронили незаметно, и все, Архип даже не приехал…»

Первый оторвался от бумаг, посмотрел на подчиненного как на пустое место.

– Пиши пока заявление на пенсию! – подвел итог он.

 – А там посмотрим… Свободен!

На негнущихся ногах Терехов вышел из кабинета.

* * *«Это он, сволочь, больше некому! Но как хитро придумано… Не знал, что в его намасленной башке закручиваются такие продуманные комбинации…»

Стол Архипа Кузьмича был завален папками с отчетами Отдела пропаганды и агитации, и он быстро пролистывал их одну за другой. Документы пахли высохшей бумагой и архивной пылью, пыль прилипала к пальцам, он то и дело вытирал руки влажным платком и продолжал листать дальше. В смысл написанного он не вникал – просто просматривал страницы с напечатанными через синие и черные ленты строчками.

Он искал забитые краской овалы «о», «р» и «с». Такие дефекты нередко встречаются у нерадивых машинисток, хотя документы, адресованные в обком, исполняются, как правило, аккуратно. Но эти забитые буквы он помнил! Они были в срочном отчете, который лощеный негодяй Бузякин, демонстрируя свою старательность, самолично исполнил дома, когда болел ангиной! Давно – года два или три назад…

Он отложил очередную папку. Потом просмотрел еще одну, еще… И в конце концов нашел! Вот она, справка о мероприятиях, проведенных Отделом по подготовке празднования 7 ноября.

Вот эти неряшливые нашлепки на буквах «о», «р» и «с»! Вот подпись Бузякина…

Что ж, маски сорваны и точки расставлены. Архип Кузьмич встал, прихрамывая, прошелся взад-вперед, чувствуя отчуждение вокруг – от огромной хрустальной люстры, большого стола и удобного кожаного кресла, от высоких светлых окон… Это уже не его кабинет, не его стол, не его кресло, не его должность, не его власть и сила.