2
0Здесь были в ходу доносы, которые назывались «сигналами», выговоры и строгие выговоры, даже высшая мера – исключение из партии, означавшее гражданскую смерть: отторгнутый терял возможность занять хоть какую-то мало-мальски приличную должность. Но продолжал есть, спать, дышать, ходить по улицам – то есть жить в широком, непартийном смысле слова. А «маузер» надежду на жизнь перечеркивал начисто!
– Зачем это, Архип Кузьмич? – пролепетал Бузякин. – Уберите… Спрячьте…
Но страх жертвы только раззадоривает хищника. Мягким шагом подкрадывающегося зверя Терехов обошел стол и приблизился вплотную к предателю, готовый зубами вцепиться в горло.
– Жидкий на расправу! Расстрелы организовываешь? А что ты знаешь про расстрелы?! Ты кого-нибудь расстреливал?! А я стрелял гадов! Вот этой самой рукой! – он потряс «маузером».
– Так мне же что приказали, то и делал. – Бузякин закрыл глаза, его качало, как будто он стоял на палубе корабля в штормящем море.
– И кто тебе приказал меня подставлять?! Меня, заслуженного революционера, партийца?! – Архип Кузьмич брызгал слюной, глаза его метали молнии, он вроде помолодел, распрямился и стал выше ростом, как тогда, в восемнадцатом году.
– Или ты колечко иудино надел? Оно тебе и подсказало?
– Нет, что вы… У меня нет никакого колечка… Правда, нет… Спрячьте… Я не хотел…
Бузякин, сам того не ожидая, упал на колени. А Терехов, тоже сам того не ожидая, нажал на спуск. Он был уверен, что не собирается стрелять, хотел только попугать негодяя, чтобы тот в штаны наложил.
Удар пули отбросил тело Бузякина и поставил окончательную точку в жизни Архипа Кузьмича. Он вдруг утратил ощущение реальности. В памяти всплыла прорубь, в которой они когда-то топили офицера. Точнее, страшная харя из проруби, которая кривлялась, строила гримасы и дразнилась, высовывая длинный раздвоенный язык, и которая исчезла после выстрела. Она и сейчас исчезла, когда он выстрелил снова – на этот раз себе в сердце.
На выстрелы с перекошенным лицом ворвалась Антонина. То, что она увидела, было настолько ужасным, что она даже закричать не смогла. То ли спазм перехватил горло, то ли помешала партийная дисциплина. Осторожно прикрыв дверь, она вернулась на свое место и позвонила начальнику секретариата. И началось…
* * *В открытую дверь тянуло свежей побелкой, и виднелись заляпанные козлы. Ремонт был в разгаре. Где бы достать моющиеся обои?
Но тут в комнату вплыла Зинка, и Студент сразу забыл про обои.
