Музейный артефакт

Да, точно как на дошедших сквозь пласты времени рисунках по воспоминаниям старших поколений: львиная морда, черный камень в пасти… Словно загипнотизированный, он склонился над витриной, не замечая, как изнеженные ладони гладят стекло, будто пытаясь сквозь него ощутить тепло несостоявшейся семейной реликвии. Если бы не молодой придурок, убивший его достойного предка… Причем не без помощи этого самого перстня, который вовсе не такой простой и невзрачный, как выглядит через бронированное стекло… Вон как загадочно и ласково улыбается лев… И очень хочет оказаться на пальце своего настоящего хозяина! И Феликсу очень захотелось надеть перстень на палец.

– Гра-а-ажданин, нельзя опираться на стеллаж! – рядом будто ржавые дверные петли проскрипели – подошла смотрительница, занудная высохшая старушка, которой могло быть не меньше лет, чем старинному перстню.

Феликс вздрогнул. Да что это с ним? Надо же, какие безумные мысли в голову лезут! Действительно, как под гипнозом…

– Извините, задумался!

– Задумаешься тут! Так задумаешься, что крыша набок съедет! – послышалось сзади.

Это оказался мужчина неопределенного возраста с мятым лицом, в мятой черной рубашке, таких же брюках и неожиданной при таком наряде шляпе, правда, белой, но тоже мятой, так что можно сказать, общий стиль одежды был выдержан. Больше того, седоватая трехдневная щетина, которую в контрабандных американских журналах называли «шведской небритостью», имела модный в Швеции цвет – «соль с перцем» и, стирая контраст, связывала шляпу с остальным костюмом.

– Э-э, Сергеич, опять нажрался! – осуждающе покачала головой старушка. И, смазав голосовые петли маслом благожелательности, пояснила Феликсу: – Это наш ночной сторож. Когда трезвый – замечательный человек, а когда нажрется… Да вы сами видите…

Снова убрав смазку, она обратилась к Сергеичу.

– И чего ты после дежурства домой не идешь?

– Не нажрался, а выпил! – с достоинством произнес мужчина и икнул. – А задержался потому, что зарплату получал…

Перипетии жизни незнакомца Феликса не интересовали, и он направился к выходу. Но Сергеич догнал его у мраморной лестницы."

"– Нехорошее это колечко, – будто продолжая прерванный разговор, сказал он.