Музейный артефакт

 – Чувствую, хочет сказать что-то, и знаю – недоволен он мною сильно! И вдруг понял: я же собрался «темные» доски купить, рублевские вроде, да наверняка они из церкви украдены! Все, думаю, шабаш, не возьму греха на душу… И сразу так легко стало, и Николай в икону вернулся, и я из оцепенения вышел… а оказалось, я там целый день простоял!

По потрясенному виду Александра Исааковича было ясно, что он не придумал эту историю.

– Вот-вот, – оживился Сухомлинов. – Я как-то в поезде ехал с одним искусствоведом, кандидатом наук. Он как раз из командировки вернулся, в Италии был, в самом Ватикане… Говорит, Туринская плащаница его околдовала – час стоял, смотрел, шевельнуться не мог! И видел все это, словно в кино: как распяли Христа, и как копьем его умертвили, и как с креста снимали… Случайному попутчику душу облегчил: если сослуживцам или начальству рассказать, так не то что за границу не выпустят – в психушку упрячут!

– А это копье? – вмешался Бернштейн.

 – Гитлер, будь он неладен, в тысяча девятьсот девятом до глубокой ночи простоял перед ним, даже в прострацию впал. И якобы увидел свое предназначение – править миром! А тридцать лет спустя, оккупировав Австрию, сразу вывез Копье Судьбы из Вены в Нюрнберг…

– Нашел кого привести в пример, – вяло огрызнулся Охотников.

 – Всем известно, что он был психом и параноиком.

– Но, между прочим, – заметил Сухомлинов, – в конце войны американские контрразведчики изъяли Копье Судьбы, а через час Гитлер застрелился.

– Совпадение! – мотнул головой Охотников.

– Возможно. Но любопытное!

– А ты, Фелюксишка, что отмалчиваешься? – спросил Бернштейн. – Ты веришь в чудодейственную силу старинных вещей?

– Не только верю, господа, я доподлинно знаю про артефакт, влияющий на человеческие судьбы…

– Только не надо вот этих старорежимных и чуждых обращений: господа, мусью, сэры, – предостерегающе заметил Бернштейн.

 – И тебе, Феликс, не советую кичиться своим графством. Сейчас вроде бы стало посвободнее дышать, а завтра неизвестно, что будет…

– Саша, во-первых, княжеством, а во-вторых, нельзя же всю жизнь своей тени бояться. Сейчас наступила оттепель! А дальше будет еще больше свободы.

 – Юздовский смотрел на гостя с нескрываемым раздражением.

– Ну-ну, – примирительно буркнул тот.

– И на чью судьбу он повлиял? – спросил Сухомлинов, не обратив внимания на эту маленькую перепалку.

– На многие. И в частности, на судьбу моего прапрадеда – князя Феликса Юздовского. Кстати, Александр Исаакович, княжеский титул выше графского.

– Хорошо, – кивнул Бернштейн. – А десерт ожидается? После хорошего обеда я люблю ароматы цитрусовых и кофе…

– Отвыкайте, завтра неизвестно, что будет.