15
0
Она не сопротивляется, словно разом шарик сдули, ноги переставляет и глаза не поднимает.
— Все, Захарова, вали. И больше такой херни не пори. Поняла?
— Я тебя больше не увижу? — спрашивает она, глядя из коридора печально и слезливо.
— Нет, и это к лучшему, — наставительно говорю я, стараясь не замечать ни глаз ее огромных, ни тоски в них.
— А что нужно сделать, чтоб тебя увидеть? — не уходит она никак.
— Или убить кого-то, или в полиции работать, одно из двух. И оба мимо тебя, так что вали скорее отсюда. И больше так не шути, а то не все шутки понимают.
— Я и не шучу…
Тут я не выдерживаю и закрываю дверь.
И даже ключ в замке проворачиваю, на всякий случай.
Потом иду к столу, достаю бутылку воды, наливаю, пью. Мелкими глотками, с задержкой дыхания, пока хватает сил.
И только так чуть-чуть успокаиваюсь, могу нормально мыслить.
Мелкая засранка, с ее подростковой любовью, выбила из колеи.
Любит она меня, блять… С тринадцати лет… Да смешно же, глупость.
А целуется хорошо… Кто научил?
Думать об этом — вступать на опасный путь, и потому я спешно заставляю себя переключиться.
И уже к концу рабочего дня забываю о мелком утреннем инциденте.
В принципе, я все сделал правильно, отшил ее грубо. Зато не будет больше херней страдать и лезть во всякие тупые замуты, чтоб попасть в отделение и меня увидеть.
Надеюсь, я был достаточно груб, чтоб у нее отбилось все желание и вся ее , так называемая, любовь… И больше я ее не увижу.
Тогда я еще не знал, как сильно ошибался."
"Фатально просто…Ну что, мои хорошие, с новой историей нас! Здесь у нас будет серьезный , уже двадцатишестилетний опер, еще не подозревающий, какую жуткую ошибку совершил он два года назад, и его подчиненная, тоже очень серьезная.
Глава 1
— Оперуполномоченный Федотов слушает, — говорю я в трубку и даже сам со стороны слышу, насколько заебанно звучит мой голос. Оно и понятно, второе дежурство нон-стопом, да еще и дикое такое. За все время удалось поспать только три часа на продавленном диване в дежурке. Так что я сейчас больше отзовусь на хрип зомбака, чем на свое имя.
— Федот, приезжай давай, тут по твою душу дело, — басит в трубку дежурный третьего отделения, того самого, где я работу начинал, еще участковым.
— Что опять? — никуда ехать я не хочу. Я хочу сейчас лечь и прямо тут сдохнуть. И чтоб мое счастливо разлагающееся тело не шевелили минимум трое суток. А потом можно закопать… Ох, отдохну, мать его!
— Тут опять твоя Захарова…
Бля-а-ать…
— Пошли ее нахуй…
— Не, она не посылается, ты же в курсе…
— Ну скажи, что я потом приеду…
— Говорил. Не верит.
Сучка.
