7
0
— Молодец, что не тронул… и не тронешь, — последние слова – предупреждение. Ломать челюсть собственному брату не хотелось.
— Глеб, бля! Ты чем думаешь? Она с виду такая непрошибаемая, внутри хрустальная, ты ее разобьешь на хрен! — давно мы с братом не ссорились, сейчас он на меня орал.
Упал в кресло, растер пятерней лицо. Ванька ее лучше знает, у меня не было причин ему не верить, но я не исключал, что он сильно преувеличивает. Сейчас во мне не эгоизм говорил. Милада прекрасно представляла рамки отношений, которые я предлагал. Это она настояла, что мы можем трахаться друг с другом без обязательств.
— Давай ты просто не будешь в это лезть. Я сам решу, с кем мне спать. Со Степаном я поговорю, если появится необходимость, — не собирался я ему прямо сейчас звонить и разрешение на секс с дочерью спрашивать!
— Да зачем разговаривать? Трахай ее тайком, а потом не забудь при встрече руку ему пожать. Я сейчас приеду за Миладой. Не хочу знать, как давно это продолжается, но пора это заканчивать.
— Ты ей не брат и не отец. Сегодня она останется у меня, — жестко отрезал. — Это было ее решение – ехать ко мне, — мне было что еще сказать Ивану, но он отбил вызов…
Глава 49"
"Милада
Голос Глеба звенит от злости.
Дальше больше. Не могу понять, что испытываю, но очень похоже на панику. Понимаю, что Глеб разговаривает с Ваней. Я боюсь разочаровать единственного родного человека в этом чужом большом городе, не хочу подорвать его доверие, обидеть.
Делаю шаг к двери кабинета Глеба, от нервного напряжения мне не хватает воздуха.
Отмечаю, как бешено бьется мое сердце, застревая где-то под ребрами, причиняет боль.
Разговор идет обо мне, по обрывкам фраз Глеба об этом нетрудно догадаться.
Страшно представить, что Ванька приедет к брату. Любой конфликт между ними наотмашь больно ударит по мне. Разрушит меня до основания, я просто не переживу, если с Ваней что-то случится.
Чувствую себя предательницей, из-за которой может усугубиться его здоровье. Его болезнь – взведенный курок револьвера, в барабане которого нет лишь одной пули – единственного шанса на его полное выздоровление.
На подкашивающихся ногах дохожу до своей сумки, которую оставила в коридоре. Руки дрожат, чудом не роняю телефон.
Нахожу первую попавшуюся уборную, закрываюсь и принимаюсь звонить Ваньке.
Гудок... гудок... гудок…
Всхлипываю, сползаю по темной плитке на пол, поджимаю ноги, упираюсь подбородком в колени.
