5
0
Крошечная фигура Девы-Летописицы находилась в дальнем углу, черные полы ее воздушного одеяния парили над полом. Ее лица, как и остального тела, невозможно было увидеть, но из-под темных одеяний, словно водопад, вырывались потоки света.
Она подплыла к ним, остановившись напротив Рофа.
— Воин.
Он низко полонился.
— Дева-Летописеца.
Повернувшись, она поздоровалась с каждым, оставив Рейджа на последок.
— Рейдж, сын Точера.[94]
— Дева-Летописеца.
Он склонил голову.
— Как ты поживаешь?
— Со мной все хорошо.
Или, скорее, с ним все будет хорошо, когда все это закончится.
"— И ты был так занят, правда? Продолжая создавать трудности, такие, как твоя новая привязанность. Жаль, что ты направляешь свои силы в не самые достойные направления. — Она резко рассмеялась. — Почему-то меня не удивляет, что все привело к тому, что мы здесь с тобой. Знаешь ли ты, что это первый Рит, проводящийся со времен создания Братства.
Не совсем. Тор отверг предложенный Рофом Рит прошлым летом.
Но он не собирался указывать не ее небольшой промах.
— Воин, готов ли ты принять предложенное тобой?
— Готов.
Ее голос похолодел.
— Ты очень близок к тому, что бы задать вопрос.
— Я не хотел нарушать правила.
Снова послышался тихий, мягкий смех.
Черт, он мог бы поспорить, что она наслаждается происходящим. Она никогда его не любила, хотя он и не мог судить ее за это. Он сам дал ей множество поводов для ненависти.
— Ты не хотел нарушать правила, воин? — Одежды задвигались, словно она покачала головой. — Наоборот, ты всегда слишком быстро нарушаешь их, когда хочешь получить что-то. И это твоя главная проблема. Именно поэтому мы собрались здесь сегодня. — Она обернулась. — Вы принесли оружие?
Фьюри опустил сумку на пол, открыл ее и достал три-хлыст. Трехфутовая ручка была сделана из дерева и покрыта коричневой кожей, потемневшей от пота множества рук, что держались за нее. С ее конца свисали три длинных стальных цепи, заканчивавшиеся шариками с шипами, словно сосновая шишка с колючками.
Три-хлыст был страшным старинным орудием, но Тор сделал разумный выбор. Для успешного исполнения ритуала, братья не имели права щадить Рейджа не в выборе оружия, не в силе ударов. Мягкость рассматривалась как намеренное унижение целостности традиции, покаяния оскорбившего и шанса на очищение.
— Да будет так, — сказал она. — Проследуй к стене, Рейдж, сын Точера.
Он пошел вперед, взбежал на лестницу, переступая через две ступеньки сразу.
