5
0
Рейдж глубоко вздохнул и открыл рот. Не смог сказать ни слова. Попробовал снова.
— Зейдист… — Все глаза обратились к алтарю на слабый звук его голоса. — Закончи это, Зед… Не смогу… Не смогу больше держаться…
— Нет…"
"Фьюри оборвал Зейдиста:
— Ты должен…
— Нет! Отвали, мать твою, от меня!
Зед понесся к двери, но Дева-Летописеца опередила его, заставив развернуться так, что он не смог оттолкнуть ее. Пойманный в ловушку миниатюрной фигурой Зейдист дрожа с головы до ног. Она тихо говорила ему что-то, но Рейдж не мог разобрать слова из-за разделявшего их расстояния и тумана боли, который окутывал его.
В конце концов, Дева-Летописеца подала знак Фьюри, и он принес оружие. Она взяла Зейдиста за руку и вложила кожаную ручку три-хлыста ему в ладонь. Она указала на алтарь, и Зед опустил голову. Через секунду неровным шагом он двинулся вперед.
Когда Рейдж посмотрел на брата, у него почти вырвалась просьба о том, чтобы это сделал кто-то другой. Черные глаза были широко открыты, за радужкой сияла белизна. И Зейдист продолжал сглатывать так, словно из всех сил сдерживал крик, дребезжащий у него в груди.
— Все в порядке, брат мой, — прошептал Рейдж.
Зед побледнел и замахнулся, пот заливал его глаза и стекал по шраму на лице.
— Сделай это.
— Брат, — прошептал Зед, поднимая хлыст над плечом.
Он не раскручивал хлыст, возможно, просто не мог скоординировать движения рук для этого. Но он был силен, и орудие зазвенело, рассекая воздух. Цепи и шипы полоснули Рейджа по животу, словно раскаленные иглы.
Колени Рейджа подогнулись, и он попытался удержаться на руках, обнаружив, что те тоже отказываются подчиняться ему. Он упал на колени, ладонями упершись в пол, по которому растекалась его собственная кровь.
Но, по крайней мере, ритуал завершился. Он глубоко вздохнул, пытаясь не потерять сознание.
Внезапно дребезжащий звук прокатился по воздуху святилища, словно метал ударился о метал. Он не особо задумывался над этим. Он был занят, разговаривая со своим желудком, уговаривая его успокоиться.
Немного придя в себя, он пополз, опираясь на руки и колени, вокруг алтаря, сделав глубокий вздох перед тем, как приступить к спуску по ступеням. Посмотрев вперед, он увидел, что братья снова встали в линию.
Это не было частью ритуала, подумал он.
Каждый из братьев держал кинжал в правой руке. Роф запел, и все остальные подхватили мотив. Их голоса звучали все громче, пока не слились в один, отдающийся эхом от стен святилища. Напев становился все громче и громче до тех пор, пока не превратился в нечто, похожее на крик, и вдруг в одно мгновение стих.
Синхронно они полоснули кинжалами по верхней части груди.
