Точно как на небесах

– О, может быть, ты бегала голышом по Гайд-парку и просто забыла рассказать об этом мне?

– Сара!

– Все когда-нибудь читали то, чего не должны были читать. Я счастлива, что ты наконец решила примкнуть к остальному человечеству.

– Я не такая уж безупречно правильная и добропорядочная.

– Разумеется, нет. Однако я не назвала бы тебя безрассудной.

– Я тебя тоже.

– Да. – Сара понуро опустила плечи. – Я не безрассудная.

Они обе помолчали, задумчиво и немного печально. А потом Гонории захотелось немного оживить атмосферу.

– Ты не собираешься бегать голышом по Гайд-парку, правда? – спросила она.

– Только вместе с тобой, – радостно откликнулась Сара.

Гонория рассмеялась и порывисто обняла кузину за плечи.

– Ты знаешь, что я тебя люблю?

– Конечно, знаю, – кивнула Сара. Гонория выжидательно посмотрела на нее.

– Ах да, я тоже тебя люблю, – добавила Сара.

Гонория улыбнулась. Все прекрасно. А если не прекрасно, то по крайней мере нормально. Она в Лондоне, на балу, рядом с любимой кузиной. И пусть они стоят, а не танцуют, пожалуй, так даже лучше. Менуэт изумительно смотрится со стороны. Прекрасный танец – изысканный и величавый. Пары плавно скользят по паркету, наряды дам завораживают нежными переливами голубого, зеленого и жемчужно-серебристого оттенка.

– Это похоже на музыкальную шкатулку, – прошептала Гонория.

– Да, – согласилась Сара, но тотчас разрушила очарование момента, прибавив: – Я ненавижу менуэт.

– Правда?"

"– Да, – подтвердила она. – Сама не знаю почему.

Гонория задумчиво следила за фигурами менуэта.

Сколько раз она и Сара так же, как сейчас, стояли рядом, рассматривали публику и разговаривали, не глядя друг на друга. Им это не требовалось. Они были по-настоящему близкими людьми, и каждая из них прекрасно понимала, что чувствует подруга-кузина, даже не видя выражения ее лица.

Гонория взглядом отыскала среди танцующих Маркуса и Сесили.

– Как тебе кажется, Сесили имеет виды на Маркуса? – спросила она.

– А тебе? – в свою очередь, поинтересовалась Сара.

Гонория следила за движениями Маркуса. Он исполнял танцевальные па с удивительным для такого крупного мужчины изяществом.

– Не знаю, – пробормотала она.

– А тебе не все равно?

Гонория немного помедлила, сомневаясь, стоит ли раскрывать свои истинные чувства, но в конце концов решилась:

– Думаю, нет.

– Претензии Сесили, даже если они есть, не имеют значения, – сказала Сара. – Она его не интересует.

– Да, она его не интересует, – тихо произнесла Гонория. И еще тише добавила: – И я тоже.

– Поживем – увидим. – Сара повернулась и посмотрела ей в глаза. – Поживем – увидим.

Часом позже Гонория стояла рядом с десертным столом, на котором красовалось абсолютно пустое блюдо.