3
0
Я легонько провел по ее пальцам своими, прорисовал линии на ладони и поднялся выше, от запястий, до локтей и плеч. Мягко обвел выступающие ключицы и медленно завел пальцы под ворот рубашки."
"— Ммм… — выдала мягкий стон Василиса и приникла ко мне.
Она прикоснулась к шее губами, в этот миг внутри меня случился личный Армагеддон!
Я сдвинул ткань вниз, позволив рубашке осесть пышным облаком возле ног Василисы. Ее светлая кожа покрылась мурашками.
— Люблю тебя… Кирилл, — выдохнула Василиса, привставая на цыпочки.
Дрожащий шепот в мои губы.
Я не справился с соблазном, плюнул на желание посмаковать эти мгновения еще немного, иначе бы точно взорвался как несдержанный подросток в свой самый первый, настоящий раз.
Обняв Василису, я приподнял ее над полом. Она с готовностью оплела меня за торс ногами. Еще один соблазн, когда на ней не было совсем ничего, а я был еще чертовски сильно запакован в одежду-броню.
Опустив Василису на кровать, я пытался справиться сразу с несколькими задачами — раздеться и не разрывать объятий. Одному богу известно, как виртуозно я справился с этой задачей. А то, как глубоко и громко я простонал, коснувшись ее — готовой и жаждущей, услышали, наверное, и ангелы на небесах, и черти в аду!
Слишком соблазнительно и возвышенно.
Все в ней, в моей желанной и любимой рыжуле!
Наши языки встретились. Василиса издала приятный звук, может быть, простонала, но по ощущениям, словно замурчала, довольная лаской.
Мои ладони путешествовали по ее телу, запоминая изгибы.
Какой она будет с круглым животиком?
Черт-черт… Стоило притормозить, слишком жаркой оказалась фантазия.
Видит бог, даже если я не смог наградить Василису ребенком в прошлый раз, в этот она не уйдет от меня, не забеременев!
Страстные ласки быстро набирали обороты и скорость. Василиса быстро осмелела и касалась меня не менее жадно, постоянно звала меня по имени и ластилась, ластилась, раскрывалась, откровенно показывая, насколько ей хорошо со мной.
Боже, как она красива… Распаренная, взмокшая, раскрасневшаяся…
Словом, моя!
И душой, и телом…
Она жадно ловила воздух ртом, когда не хватало дыхания, пленяла мягкими стонами и призывной дрожью тела. Даря ей удовольствие, я сам получал кайф — самый глубокий, самый острый из всех. Он словно эхом разносился по моему телу, и пусть я отодвигал свой финал насколько мог, мысленно, вместе с ней финишировал раз десять, не меньше!
Напряжение возрастало с каждой секундой.
