Тайный сын миллиардера

— Поставлю на беззвучный! — пообещал Кирилл и бросил небрежно на ковер свою белоснежную рубашку.

Но стоило ему достать телефон из кармана, как Крестовский переменился в лице и вздохнул.

— Мама. Наверное, новости об отце. Я отвечу, это быстро. Никуда не уходи! — пригрозил пальцем и вышел в ванную комнату.

Я слушала уверенный тембр его сильного, глубокого голоса. Пока Кирилл разговаривал в соседней комнате с мамой о своем отце, я быстро-быстро разделась догола и посмотрела на кровать. Принять какую-нибудь соблазнительную позу? Но какую? Вдруг будет смотреться наигранно и ненатурально?

Я вдруг застеснялась и наклонилась за рубашкой Крестовского, ругая себя мысленно.

Сколько лет, Василиса, а соблазнять мужчин так и не научилась! Кирилл был моим единственным, им и оставался на протяжении всех этих лет. Когда мы жили вместе, в прошлом не нужно было лишних выдумок и игры в соблазн, все выходило так естественно, само собой…

Голова заныла от того, как туго были стянуты волосы резинкой. Я сняла ее со вздохом облегчения и запустила пальцы в копну волос, распустив их около корней.

Из-за моей спины раздался изумленный, жгучий выдох.

Кирилл…

Сердце застучало быстрее.

Глава 33

Кирилл Крестовский

Я вышел из ванны, сгорая от желания продолжить начатое, и не смог сделать ни шагу после увиденного. Василиса стояла ко мне спиной, прямо напротив окна и перебирала волосы пальцами, ворошила рыжие струи. Они скользили и создавали волшебную иллюзию живого огня, а лучи закатного солнца добавляли видимость свечения.

Я застыл, потерял дар речи! Смог только выдохнуть, потому что слова рассыпались и лишились всякого смысла. Осталось только восхищение, желание и море-море любви, которой было слишком много! Она выплескивалась из меня остервенелыми выдохами и кружила голову.

Василиса обернулась. Наверное, я слишком громко появился.

На ней была надета моя рубашка, а под ней… Под ней ровным счетом было ни-че-го. В глазах потемнело, даже дышать стало трудно. Мышцы налились свинцом.

Я сделал шаг вперед.

— На тебе моя рубашка! — смог выдохнуть.

— Это слишком? — покраснела и отвела взгляд в сторону, даже попыталась стянуть на груди тонкую ткань.

Я не стал останавливать этот жест — такой естественный и женственный.

Ей очень шло. Меня всегда в Василисе трогало эта натуральность без вымученной сексуальности напоказ. В ней все было другое — и это заводило безумно. Легкие штрихи ее жестов и намеки на игру, а я уже пылал, сгорал, в кипятке варился!

Слишком жарко.

Дышать нечем…

По вискам скользнула капелька пота.

— Ты молчишь, — заметила Василиса и отступила немного назад, когда я остановился рядом с ней.

— Просто не могу подобрать слова. Это самое красивое, что я видел в своей жизни.