Шутка

Но куда бы с ним пойти? Посидеть, поговорить, узнать, чего ему хочется и что он не может себе позволить. Люда даже не представляла себе, куда сейчас ходит молодежь. На дискотеку? Она уже старовата для таких мероприятий. На концерт? Слушать современную музыку, в которой она ничего не понимает? В музей? Смешно. В театр? А под каким предлогом? И не в кино же. Непонятно, как и с чего начинать это сближение.

Но начать Люда все-таки решила с работы. Так проще. Пусть она будет готовить из него, допустим, перспективного руководителя отдела. Кадры надо растить самим. Что может быть естественнее, чем сидение допоздна над бумагами и сведение балансов? Он должен к ней привыкнуть.

А не теряться от любого к нему вопроса и не заливаться румянцем:

— Да, Людмила Сергеевна. Я все сделаю, Людмила Сергеевна.

Она не хотела быть для него Людмилой Сергеевной. Не хотела быть начальницей, работодателем, просто случайным человеком, который как вошел в его жизнь, так же легко может из нее и исчезнуть. Она все чаще просила Леню задержаться и подсовывала ему срочную работу.

— Вот тебе пачка счетов, вот выписка из банка. Ищи, вычеркивай суммы, поступившие на счет.

Потом пройдись по балансам наших клиентов. Посмотри, у кого большая задолженность. Завтра позвони, выясни, почему не переводят деньги.

— Я?!

— Но я же не могу все успеть.

— А Евгений Борисович?

— Видишь ли… — «Господи, как же ему объяснить-то?» — У него другой круг обязанностей.

— Он с поставщиками договаривается, да?

— Он? С поставщиками? — Люде хотелось смеяться. Да уж, Якушев договорится! — Ну вроде того.

— А вы давно замужем, Людмила Сергеевна?

— Что? — «Наконец-то! Вопрос лично ей, а не по делу!» — Пять лет. Много это или мало?

— Ну…

— Все понятно.

Если вычесть это из твоих двадцати с небольшим, то много. А если из моих тридцати, ну, скажем, тоже с небольшим, то, наверное, не очень. Как ты считаешь?

— Не знаю. Мне кажется, что тридцать лет — это само по себе ужасно много. Ой, извините!

Если бы у нее были какие-то виды на этого мальчика, она бы обиделась. И сильно расстроилась. А так просто весело рассмеялась:

— Согласна. Когда мне было двадцать, мне тоже казалось, что в тридцать лет женщина — древняя старуха. А сейчас кажется, что в сорок. А в сорок будет казаться, что в пятьдесят, ну и так далее.

— Ну я же не сказал, что старуха. Просто… Это просто другое поколение, да?

— Но Людмилой Сергеевной меня звать не обязательно, — вывернулась она.

— А как?

— Просто Людмилой.

— Да? А можно?

— Запросто. — У нее было прекрасное настроение. Они уже почти друзья.

— Хорошо. Людмила, проверьте, пожалуйста, правильно ли я все сделал.

Она со вздохом сожаления подвинула к себе бумаги. Как же надоело все это, да деньги нужны! Ей снова надо зарабатывать эти проклятые деньги, а конца не видно.