Чувствую себя полной мразью, потому что должен убить маленькую беззащитную девочку. Сам не понимаю, какого хрена я оттягиваю момент. Я должен был сделать это еще на мосту, но я не смог…
Если вскроется, что я поступился неписаными законами и не убил свидетеля, тогда уберут меня. И ее, впрочем, тоже. Нет, меня, по-любому, устранят.
Когда стану ненужным или когда список моих жертв дойдет до определенного придела. Такие как я никогда не умирают собственной смертью. Все стороны об этом знают, но предпочитают учтиво молчать.
Чертовы мышцы, словно деревянные, ни на секунду не могу расслабиться.
Ваха не подал виду, и учтиво пожелал мне спокойной ночи, но мысленно поставил галочку в моем досье. Я это понял по его голосу — вязкому, тягучему, словно он уже все знает и ждет, когда я расколюсь сам.
"Выхожу из душа, быстро вытираюсь, оборачивая полотенце вокруг бедер. Смотрю на себя в зеркало и не могу избавиться от мысли, что эта девочка станет моей погибелью. Этот ангел послан мне за смертные грехи. Ни черта! Не может какая-то девчонка нарушить мои устои! Решительно выхожу из ванной, иду в спальню, надеваю простые серые спортивные штаны, достаю глушитель, накручиваю его на девятимиллиметровый, взвожу курок, приводя его в боевое состояние. Прохожу в гостиную, включаю ночник.
У нее красивые русые волосы. Они упали ей на лицо, немного прикрывая бледные щечки. Ее невероятно длинные реснички подрагивают во сне.
Перевожу взгляд на пухлые губы, из которых по-детски вырывается всхлип. Она красива, чиста и наивна. А мне вдруг захотелось провести большим пальцем по ее нижней губе, протолкнуть его в ротик и почувствовать, как она обхватит его губами.









