Сердцебиение

Уже вечер, а между нами дикое давящее напряжение и звенящее молчание. Яр постоянно задумчиво курит, выдыхая отравляющий дым в окно. Он полностью ушел в себя и свои мысли. Я прекрасно понимаю его состояние, скажу больше, я его чувствую. Мы с ним на одной волне. Очень плохой, потрескивающей, болезненной волне. И от всего произошедшего меня не покидает ощущение, что это еще не конец, а только начало чего-то глобального. Нас словно засасывает в какой-то ураган, торнадо, водоворот только начавшихся событий.

— Яр, твою маму нужно помянуть, — я играю нечестно, давя на больное место в надежде уговорить поесть.

Но это действует, он словно приходит в себя, с отвращением тушит сигарету, и покорно садится, осматривая накрытый стол.

— Ты тоже ешь, — это не просьба, приказ, а я уже рада хоть каким-то эмоциям с его стороны. Все что угодно, лишь бы не этот безжизненный взгляд. И я ем, хотя кусок в горло не лезет и вкуса еды совсем не чувствуется. Но я ем, потому что он тоже ест.

Когда мы закончили с едой и приняли душ по очереди, Яр молча взял меня за руку и потащил в спальню, лег на кровать и уложил меня на себя в одном влажном полотенце.

Вдохнул запах моих мокрых волос и стал перебирать пряди, накручивая их на пальцы, продолжая смотреть в потолок, и о чем-то сосредоточено думать. Мне стало немного легче в его объятьях, я слушала размеренный, любимый и такой дорогой мне ритм сердца.

— Когда мне было лет пять, — неожиданно тихо начинает Яр, я поднимаю голову, чтобы посмотреть в его глаза, но он надавливает мне на затылок, вновь укладывая на себя, — умер мой отец. У нас была простая семья. Мама — учитель истории. Папа — простой строитель-крановщик. Я и брат Артем младше меня на два года, — имя брата он произносит с какой-то горечью.

А я ничего не понимаю.

— Брат? А где твой брат? Почему его не было…

— Слушай внимательно, Златовласка, — прерывает он меня, продолжая хаотично гладить по спине и смотреть в одну точку на потолке. — Так вот, отец умер на работе. Резко поднялся сильный ветер. И старый кран, на котором он работал, упал. Мы тогда маленькие были и ничего не понимали. И мама нам сказала, что папа просто уехал в долгую командировку. Она сама, наверное, не верила в его смерть. Но в депрессию впадать ей было некогда.

Нас надо было как-то растить и на ноги поднимать. Она отправила нас к бабке в деревню, а сама после школы брала подработки и репетиторство. Нет, нас она не бросила. Приезжала часто, подарки, одежду привозила, деньги. Пару дней с нами и назад в большой город. Я, конечно, по-детски на нее обижался, постоянно с ней просился, бабка у нас строгая была. Мать всегда обещала, что скоро обязательно нас заберет. Так и случилось, когда мне исполнилось семь, мать забрала меня, чтобы в школу я пошел в городе. А брата оставила.