Сердцебиение

Он вроде не расстроился и говорил, что ему нравится у бабушки. Но обиду видно затаил. Детскую, глупую, но искреннюю, которая засела в его голову навсегда. А когда узнал, что мать живет в городе с другим мужиком, а отец не уехал в командировку, а умер, так вообще возненавидел мать. Нашлись в деревне «добрые» люди, которые все это ему поведали. И поэтому, когда мать приехала и его забирать, он устроил истерику, вцепился в бабкину юбку и сказал, что никуда не поедет. Бабка убедила мать, что ему с ней лучше, друзья у него появились, да и ей не одиноко, привыкла она к внуку.

Мать, я помню, долго не могла с этим смириться. Плакала по ночам, ездила туда постоянно, уговаривала его. Но все бесполезно. Наши отношения с братом не испортились. Я любил Темку, а он меня. Все каникулы я проводил с ним в деревне."

"Однажды он сказал, что не любит маму и только мы с бабушкой его семья. Я пытался его переубедить, но он уже тогда бы упрям и стоял на своем. — За все эти ужасные дни, я впервые услышала в его голосе нотки теплоты. Он действительно любил свою маленькую семью. Я слушала Ярослава с замиранием сердца.

И не задавала вопросов. Хотя их было очень много. Но он впервые так открыто рассказывает мне о себе, что я боялась спугнуть момент.

— Так и жили. У матери действительно был мужчина. Но они не жили вместе. Встречались по выходным. Он предлагал ей выйти за него замуж, но она отказалась. Отца она любила всю жизнь. Я не осуждал ее. Трудно женщине быть совершенно одинокой без мужчины. Николай был старше ее на пятнадцать лет. Мужик был хороший. Часто приходил к нам на праздники и воскресные ужины. Я не помнил своего отца. А Николай мне нравился.

Он многому меня научил. Давал то самое мужское воспитание, которого не могла дать мне мать. У него была небольшая коллекция старинного оружия: револьвер «Кольт», «Маузер», винтовка Мосина тысяча восемьсот девяносто седьмого года и так, по мелочи. Это было мое первое знакомство с оружием.

Помню, я приходил в восторг, когда он позволял мне рассматривать свою коллекцию. Нет, он пытался меня увлечь рыбалкой, футболом, записал в секцию борьбы к своему армейскому другу. Но тогда меня полностью поглотило изучение оружия и всего, что с ним связано.

Николай это видел и, наверное, был рад тому, что я разделяю его интерес. Когда мне было лет тринадцать, он стал брать меня с собой на охоту. Позволял стрелять из сайги, учил правильно держать ружье. Но всегда говорил, что кто не боится оружия, не имеет право им владеть. Я гораздо позже понял его слова, а тогда мне по-мальчишески казалось, что ничего круче в мире нет. В шестнадцать лет я попал в секцию спортивной стрельбы: пулевая стрельба из пневматики, стендовая стрельба на открытых стрельбищах.