0
0
Когда же глаза привыкли к свету, я увидела, что мы находимся в заурядной комнате из тех, где жили наши бабушки лет сорок назад: диван-кровать у стены, круглый стол, накрытый плюшевой скатертью, в центре, на нем – хрустальная ваза с букетом искусственных цветов. У правой стены стоял полированный сервант, в нем – ровный строй хрустальных фужеров и позолоченный фарфоровый сервиз.
Вот честное слово, у бабы Шуры была точно такая комната. Потом ей от завода дали квартиру – ту самую, в которой… ну, вы понимаете. Баба Шура на этом заводе сорок лет в столовой проработала. Я комнату не помню, но у бабы Шуры в альбоме есть фотография.
Над столом висела большая аляповатая люстра из искусственного хрусталя.
Уже в последний момент я заметила в дальнем углу комнаты глубокое кресло, в котором сидела пожилая женщина в серой вязаной кофте. Она смотрела на нас неодобрительно, однако, приглядевшись, я поняла, что это – такая же восковая кукла, как те, что ждали приема в бесконечном коридоре.
Рядом с этой восковой хозяйкой находилась еще одна дверь, точнее широкий дверной проем, завешенный пыльной темно-красной бархатной портьерой.
– Вам туда, – проговорила наша мрачная провожатая. – Мы с Германом туда не пойдем, нам надо следующих гостей встречать.
Они с доберманом ушли обратно, а мы с Василисой подошли к бархатной портьере и отдернули ее…
И оказались в зале, похожем на огромную коробку дорогих шоколадных конфет.
Зал был круглый, по периметру украшенный пышной лепниной и приглушенными бронзовыми светильниками. По всему залу были расставлены круглые столики, за которыми по двое и по четверо сидели нарядные посетители.
К нам тут же подбежала розовощекая девица в кокетливом кружевном передничке поверх черного бархатного платья, провела к свободному столику на двоих.
Теперь я обратила внимание на сцену.
Она, тоже полукруглая, была обрамлена полураздвинутым бархатным занавесом. На этой сцене стоял господин в старомодном костюме с белоснежной рубашкой и галстуком-бабочкой, в петлице пиджака красовался искусственный цветок гардении, в глазу был монокль.
– Я приветствую наших новых гостей! – проговорил этот старомодный господин, посмотрев на нас с Василисой. – Как приятно видеть среди нас новые лица!
Он выдержал небольшую паузу и добавил:
– Новые и такие красивые!
Ну, конечно, как все мужики, он не мог не заглядеться на Василису… Ну, может, это и к лучшему…
Конферансье с неохотой отвел глаза от моей сестрицы, хлопнул в ладоши и проговорил:
– Клуб наш называется «Алгарве», ибо так называлась древняя прекрасная страна на юге Португалии.
