0
0
Впереди горел тусклый свет – что называется, свет в конце туннеля."
"Черная девица уверенно шла вперед, и нам опять-таки ничего не оставалось, кроме как следовать за ней. Тем более что позади нас по-прежнему шел доберман.
– Не нравится мне это… – вполголоса проговорила Василиса.
Доберман позади неодобрительно рыкнул, и мы невольно прибавили шагу.
Наконец мы дошли до конца прохода и вышли во двор – типичный питерский двор-колодец, покрытый растрескавшимся асфальтом, через который пробивалась чахлая, бледная городская трава.
К стене притулился ржавый мусорный бак, на котором дремал черный кот с разорванным ухом.
При нашем появлении он поднял голову и обменялся с доберманом настороженно-уважительными взглядами.
В этот двор выходили двери двух подъездов, но наша провожатая направилась не к ним, а в самый темный угол двора.
– Не нравится мне это… – повторила Василиса, но на этот раз даже доберман промолчал.
Когда мы подошли ближе, оказалось, что в углу есть лестница, ведущая вниз, к подвальной двери.
Именно туда направилась наша мрачная провожатая.
Подвальная дверь выглядела, как и должна выглядеть – обшарпанная, с облезлой краской. Поперек этой двери было криво написано чем-то красным:
«Кустиков козел».
Ниже другим почерком добавлено:
«Полностью согласен».
– Ох, не нравится мне все это… – тихо проговорила Василиса.
– Повторяешься, – ответила я.
– Во что ты меня втянула…
– Кто бы говорил! – злым шепотом ответила я.
Мрачная девица спустилась к двери и постучала в нее условным стуком. Дверь тут же открылась.
Девица вошла, строго оглянулась на нас, и мы послушно последовали за ней.
Доберман по-прежнему замыкал нашу группу.
За дверью оказался коридор, напоминающий участковую поликлинику. Его освещали люминесцентные лампы под потолком, стены были выкрашены унылой бледно-салатной краской, пол застелен линолеумом.
Вдоль стен этого коридора стояли дешевые пластиковые стулья, на которых сидели молчаливые немолодые люди, в основном – тетки пенсионного возраста.
Они явно ждали приема, причем по их унылому и утомленному виду было понятно, что ждут они очень долго. На какой-то миг мне показалось, что именно так должен выглядеть ад – безликий коридор, где несчастные грешники бесконечно ждут приема.
– Куда это мы пришли? – тихо проговорила Василиса. – Это и есть твое крутое место?
Я не нашлась, что ответить.
Тут я заметила, что на полу перед одной из сидящих женщин лежат очки. Видимо, она их уронила и не заметила.
Я наклонилась, подняла очки и протянула ей:
– Вы уронили. Еще кто-нибудь наступит…
Женщина не шелохнулась, словно не услышала меня.
Я пригляделась к ней…
И с ужасом поняла, что она совершенно неподвижна и даже не дышит.
