Перегрин

И сам по себе, и благодаря возможности увезти на нем много других трофеев. На собственном горбу ведь много не утащишь.

Мне, как командиру, достались почти три десятка лошадей. Я оставил себе двух, самых лучших, остальных через Перта раздал галлам из отряда его приятеля. После нашей победы они должны будут заплатить за этих лошадей золотом или серебром.

Наш удачный зачин убедил, если ни всех, то многих, что победа будет за нами. Вечером командиры собрались на совещание. Теперь все говорили, что пора идти на врага, нечего торчать здесь бестолку. Когда я встал, чтобы высказать свое мнение, командиры сразу замолчали, что говорило о моей возросшей репутации. Обычно они продолжали говорить, даже когда выступал Аргатония.

— Я понимаю, что вы рветесь с бой, хотите разбить врага и взять богатые трофеи, но надо подождать еще два-три дня. Мы там замутили кое-что, что должно перессорить наших врагов. Надо поработать еще немного. Если получится, нам будет легче разбить кимвров, — произнося фразы медленно и с паузами, чтобы успевали переводить, произнес я, после чего добавил шутливо: — И не бойтесь, всех врагов я со своим отрядом не перебью, немного и вам останется!

Шутку оценили дружным гоготом. После чего мне единогласно дали еще три дня на выполнение своих задумок.

65"

"Оставленные мной три наблюдателя на противоположном берегу реки так и не смогли уверенно сказать, разбирались тевтоны с кимврами из-за лошадей или нет. По их словам, во всем большом вражеском лагере жизнь продолжалась обычная, если не считать очередную атаку, отбитую жителями поселения из последних сил. Кимвры смогли завалить фрагмент частокола, но там их и остановили. За несколько часов осажденные восстановили повреждения. Вечером в лагере кимвров было большое и продолжительное совещание. Поутру опять застучали топоры. Значит, готовятся сделать еще одну попытку. Скорее всего, следующий штурм будет решающим: или поселение возьмут, или оставят в покое, пойдут дальше.

Ночью я с десятком самых опытных бойцов и Эрмингильдом, одетым в доспехи, в том числе в шлем с медвежьей мордой, с щитом за спиной и ножом на поясе, но со связанными руками и заткнутым кляпом ртом, выдвинулся к кимврскому лагерю. На нас темная одежда, лица и кисти рук вымазаны сажей. Сперва шли по дороге, не таясь. Молоденькая луна слабенько подсвечивала нам. Перед лагерем кимвров, когда стал слышен лай их собак, направились через лес, чтобы ветер дул в лицо. Сбиться с пути было трудно, потому что ветер приносил и вонь испражнений. Оборудовать сортир, выкопав глубокую яму, как это заведено у римлян, кимвры не сочли нужным. Лес рядом с лагерем был «заминирован» настолько тщательно, насколько способны несколько тысяч человек за несколько дней.