Перегрин

В свою очередь кимвры знают, что в поселении собраны все богатства этого района, и не собираются отступать, атакуют с четвертой стороны, искусственно суженной, где, к тому же, были ров, вал с частоколом поверху и деревянная двухъярусная надвратная башня, благодаря которым многократное превосходство кимвров в живой силе практически сводилось к нулю. Разве что, чередуясь, могли наступать круглые сутки, чего не делали, предпочитая по ночам пьянствовать и орать песни. В тот день, когда я в сопровождении пятерых воинов и пленного тевтона подкрался по противоположному берегу реки к поселению, атак и вовсе не было. То ли кимвры решили взять поселение осадой, то ли, что скорее, готовились к следующему штурму более основательно, потому что из нескольких мест в лагере осаждавших доносился стук топоров. Наверное, сколачивали лестницы и большие щиты.

Лагерь был большой. Кимвры отправились на войну с семьями. Среди шалашей и палаток, захваченных у римлян, ходили женщины и бегала детвора. Видимо, холодные северные земли разонравились им, подыскивают новое место жительства в более теплых краях. Только вот всё здесь занято, без боя не отберешь.

Я на языке жестов спросил Эрмингильда, где расположились его соплеменники. Юноша показал на дальний край лагеря. Как по мне, обитатели той части аж ничем не отливались от тех, кто расположился ближе к осажденному поселению.

— Ты сможешь отличить тевтонов от кимвров? — спросил я пришедшего со мной Перта.

— Конечно! — ответил он и посмотрел на меня так, будто заподозрил, что проверяю его.

— Вот и хорошо, — сказал я, решив не признаваться в своем дальтонизме на национальные признаки. — Теперь давайте подкрадемся к лагерю со стороны тевтонов.

Меня интересовал не сам лагерь, а место, где тевтоны пасут лошадей. Оно оказалось километров на пять восточнее. Сотни три стреноженных лошадей паслось на скошенном поле под охраной двух десятков воинов. В лагере я слышал лай собак, а здесь не было ни одной. Видимо, охрана не боялась нападения. Это был не единственный табун тевтонов. Остальные паслись северо-западнее, что меньше подходило для моего плана."

"Мы вернулись на пастбище ночью. Лошади учуяли нас издали, начали тревожно всхрапывать и перемешаться к противоположному краю поля. Никто из сторожей, а возле горящего костра сидели три человека, не прореагировал. Зашевелились они, когда заметили нас, подходивших к их спящим соратникам, причем сперва приняли за своих. Один даже что-то спросил. Ему ответили лучники, выпустившие дружно из темноты полтора десятка стрел, по пятку на каждого для верности. Остальных, спросонья не сразу понявших, что происходит, быстро перебили пилумами и гладиусами.

— Никто не убежал? — спросил я.

— Всех перебили, — заверил Перт.