4
0Я вижу, как она пытается тактично не пялиться на ребенка. И даже ценю это. Хотя и понимаю — стоит выйти, как наверняка донесет остальным коллегам, в каком виде тут сидит генеральный директор.
— Вы простите, пожалуйста, — осторожно заговаривает Оля, когда заканчиваю с бумагами. — Но вы бы лучше не сажали ребенка.
— В каком смысле?
— Ну он же еще не сидит сам, — поясняет она. — Сколько ему?
— Эээ… месяца четыре?
— Вы у меня спрашиваете? — хихикает моя подчиненная. Отчего я снова чувствую себя идиотом.
— Нет, конечно. Так почему не сажать?
— Так ведь нельзя. К полугоду они обычно начинают сами усаживаться. Вот тогда можно будет. А пока спинка у него еще слабая — не стоит. Можно навредить.
— А вы, Ольга, откуда такие вещи знаете? — осторожно интересуюсь я. — Может, няней профессиональной работали?
— Ой, да скажете тоже. Так, помогала соседке в институте. Она родила на третьем курсе. Вот и помогали всем этажом. Учиться-то она не бросила, а папашка свалил в закат довольно быстро. Вот и нахваталась всего понемногу.
Я задумчиво смотрю на Платона, но тот вроде рыдать не собирается. Так, поглядывает с настороженностью на еще одну тетю, но молчит. Только сопит немного и держится за руку мою крепко.
— А знаете что, Оля, у меня к вам будет одно предложение. И я очень надеюсь, что вам оно придется по душе…
— 10 Полина -
Находиться в чужой квартире очень неуютно. И вдвойне неуютно, если при этом ты и про себя-то мало что помнишь.
Чтобы скоротать время, готовлю ужин. К счастью, с продуктами в холодильнике все в порядке. Что именно и как надо делать даже не задумываюсь. Так, может, я повар? Или нет?
Эта неопределенность выматывает. Пройдя по квартире, я только осторожно заглянула в комнаты, но не решилась разглядывать все подряд — неловко было перед Владимиром. Почему-то решила, что это будет непорядочно. Даже если он сам сказал осваиваться.
Когда почти все готово, открывается дверь, и в квартиру входят Миша с отцом.
— Папа! Ты сказал правду! — восторгается малыш, чуть не в обуви пробегая в кухню.
— Миша! — строго одергивает того Емельянов. — Разуйся, и марш мыть руки!
Тот покорно идет, но все равно я успеваю заметить его хитрую улыбку.
— Извини, я тут немного похозяйничала, — смущенно говорю, когда мужчина появляется в дверях.
Тот широко улыбается и качает головой.
— Ты что, спасибо, что сделала. Я уже и забыл как это — приходить домой и чувствовать запах готового ужина.
Повисает неловкая пауза, и мы оба отводим глаза. Вроде как он не сказал ничего такого, но почему-то мне кажется, что это то ли намек, то ли попытка рассказать о себе…
Спасает нас Миша.
— Ух ты! Котлеты! — выдает он, когда снова прибегает. — Сама делала?
— Эээ… да, — растерянно отвечаю и перевожу взгляд на его отца.
