Охота на пиранью

А потомки все равно не спросят потом, даже не поинтересуются, почему пошел ко дну крейсер на рейде и какой путь проделали сверкающие бриллиантики, прежде чем бросить якорь в витрине…

— Ну, за удачу? — Крест первым поднял стакан и вытянул содержимое медленно, жмурясь.

Выпили. Ольга задумчиво повертела в руке стакан с видом отсутствующим и грустным, усмехнулась:

— Мы звери, господа, история нас осудит…

— Знакомое что-то… — осклабился Крест.

— Это из кино, — пояснила Надя.

— А… В молоко, Катя. Истории до нас дела нет, жутко занятая дама и любит грандиозности, а звери… В общем, лучше быть зверем, чем дерьмом. Право слово. А поскольку дерьма среди присутствующих я что-то не наблюдаю, все неплохо, дела идут и жизнь продолжается… — Он поднялся, положил руку Наде на плечо: — Пошли, боевая подруга, помещение обживать, ребятам поговорить охота… Выпить-закусить еще осталось, это — им…

Прихватил два пустых стакана, легонько шлепнул Надю пониже талии, тесня к двери, обернулся и подмигнул Мазуру:

— Места тут тихие, чужие не ходят…

— О чем это ты со мной говорить собрался? — равнодушно поинтересовалась Ольга, когда дверь задвинулась.

— О жизни, конечно, — пожал он плечами, налив себе еще на палец.

— О жизни? — она, повернувшись к Мазуру безукоризненным профилем, смотрела в окно на голые желтые поля. — Бог ты мой, я о жизни и думать боюсь. Ведь не забудешь никогда…

«Забудешь, — подумал Мазур. — Быстрее, чем тебе кажется. Ну, не начисто — почти начисто. Психология — наука точная, алгебре не уступит. А она на многочисленных примерах показывает, что человек, к счастью, способен быстро и надежно забывать почти все страшное, случившееся с ним. Даже в самых обычных, ни в одной букве не засекреченных работах можно прочесть про жертвы кораблекрушений, которые уже через пару лет выкидывали память о случившемся из сознания, забывали так искренне, что когда им потом напоминали о пережитом, искренне удивлялись, подозревали врача в каком-то дурацком розыгрыше, твердили, что никогда с ними ничего подобного не случалось, путают их с кем-то… Забудешь. Это мне не удастся — меня специально учили ничего не забывать…»

— Что ты на меня так смотришь? — спросила она, по-прежнему не поворачивая головы, закинув ногу на ногу, задумчиво подперев подбородок кулачком.

— Встань, — сказал Мазур, помимо воли ощущая прежнее желание, поднимавшееся из темной глубины.

Она подняла бровь, но встала, передернула плечами:

— Ну и?

— Колготки сними, — сказал он хрипло, глядя ей в глаза.

Со знакомой легкой гримаской, означавшей, что она чего-то недопонимает, Ольга стянула колготки, кинула на диван, поинтересовалась:

— Продолжать?

Он кивнул.